Твердая Рука

Эмар Густав

– Гм!.. По совести говоря, я не очень в этом уверен, – пытался отшутиться Кидд. – Люди так злы!.. Но коль скоро вы принимаете мое предложение… ведь вы принимаете его, не так ли,капитан?

– Принимаю.

– Отлично! А что я получу за это?

– Вы продаете, я покупаю. Скажите вашу цену. Если она не покажется мне чрезмерной, я соглашусь с ней. Итак, говорите: сколько вы хотите?

– Пятьдесят унций… не будет слишком много?

– Конечно, нет, если дело того стоит.

– Значит, пятьдесят унций золотом? Решено, капитан? – радостно воскликнул проходимец.

– Повторяю;

если дело того стоит.

– Увидите, капитан, – сказал бандит, потирая от удовольствия руки.

– Отлично, но нельзя ли без лишних слов! Вот кстати и доказательство моих честных намерений, – добавил дон Маркос, извлекая из ящика своего стола увесистый кошелек. – Тут как раз эта сумма.

И, выложив золото двумя столбиками, по двадцати пяти унций в каждом, дон Маркос установил их между двумя пистолетами. При виде золота в глазах бандита появился алчный блеск, как у хищного зверя при виде добычи.

– Клянусь Богом, капитан, – воскликнул он, – иметь с вами дело – одно удовольствие! Припомню это, когда представится другой случай.

Буду рад, маэстро. А теперь начинайте!

– В двух словах вот в чем дело: папагосы избрали императора.

– «Императора»?!

– Именно! Не вождя, а императора.

– Что это им вздумалось?

– Им вздумалось добиться свободы и построить свою независимость на прочном фундаменте. Этого императора я видел своими глазами.

– Что за человек?

– Опасный человек; по всей видимости, он из бледнолицых, но в то же время он в курсе всех средств и возможностей, которыми располагают индейцы.

– Он молод?

– Лет шестидесяти; но выглядит он гораздо моложе.

– Понятно. Продолжайте.

– Важная весточка, не так ли?

– Важная, но сама по себе она не стоит пятидесяти унций.

– Погодите!

– Я жду.

– Яки, майи и серисы вовлечены в союз; планы 1827 года [48] снова овладели ими. Помните те дни поголовного восстания индейцев?

48

В 1827 году вспыхнуло всеобщее восстание мексиканских индейцев. Восстание было с трудом подавлено.

–Помню. Продолжайте!

– Первый удар обрушится на Квитовак.

– Знаю.

– Возможно. Но вот чего вы не знаете, капитан: у индейцев есть лазутчики среди вашего гарнизона; все приготовления к нападению закончены, и папагосы надеются захватить вас врасплох в ближайшие дни.

– Откуда у вас эти сведения? Проходимец двусмысленно улыбнулся.

– Что вам до этого, капитан? Удовлетворитесь тем, что они достоверны.

– Вы знаете людей, вступивших в сношения с неприятелем?

– Да,капитан.

– Назовите их.

– Это было бы неразумно, капитан.

– Неразумно?

– Судите сами. Предположим, что я назову их; что тогда произойдет?

– VIVO DIOS! – резко прервал его капитан. – Произойдет то, что я расстреляю их как бешеных собак, в назидание другим.

– Вот это-то и будет ошибкой.

– Ошибкой?

– Грубейшей,

капитан! Предположим, что вы расстреляете человек десять…

– Даже двадцать, если понадобится.

– По мне, хоть двадцать! Жалеть не стану. А остальные, те, о которых ни вы, ни я ничего не знаем, – ведь они все равно продадут вас индейцам, и вы, вместо того чтобы улучшить, только ухудшите свое положение.

– Гм! Гм!.. – пробурчал дон Маркос. – А как бы вы поступили на моем месте?

– Очень просто: я позволил бы этим парням спокойно плести свою измену, ограничившись лишь строгим наблюдением за ними, а затем, перед самой атакой неприятеля, я бы втихомолку схватил их. Таким образом, не мы будем застигнуты врасплох, а индейцы будут обмануты в своих ожиданиях, и обманщики сами станут жертвами обмана. С минуту капитан раздумывал.

– Что же, это, может быть, и неплохой совет; пожалуй, я ему последую. Ладно, называйте преступников. – И под диктовку Кидда капитан записал десяток имен.

– Забирайте свои унции, – сказал наконец дон Маркос. – Обещаю: каждый раз, когда вы будете доставлять мне подобные же сведения, я буду выдавать вам столько же. Я хорошо плачу, и вам прямой расчет верно служить мне. Но помните: если вздумаете обманывать меня, ничто не спасет вас от наказания. Предупреждаю вас: оно будет ужасным.

Словно зверь на долгожданную добычу, накинулся Кидд на золото, с невероятной быстротой исчезнувшее в его карманах.

– Сеньор Маркоc, – сказал он на прощанье, – я всегда думал, что в этом мире золото – полновластный господин. Ему одному и повинуется ваш покорный слуга.

Произнеся эти слова, Кидд поклонился и удалился, оставив капитана в его кабинете.

Глава XV. ПАПАГОСЫ

Вернемся теперь к Твердой Руке и к дону Хосе Паредесу, которых мы заставили слишком долго дожидаться нас на вершине холма.

Ночь прошла без всяких происшествий. Паредес спал как убитый, тогда как Твердая Рука ни на минуту не смыкал глаз. Солнце давно взошло; было девять часов утра, а Твердая Рука вопреки уговору, казалось, и не помышлял об отъезде. Занялся прекрасный день; небо было чистое, ночной ураган разогнал тучи; солнце сильно припекало, но в воздухе, очищенном грозой, сохранялась приятная свежесть. Вода, жадно всасываемая песками и быстро испарявшаяся под лучами тропического солнца, убывала почти с такой же стремительностью, с какой она затопляла поля во время ночного урагана. Прерия перестала походить на озеро; все говорило о том, что к полудню земля полностью подсохнет.

Стремительный паводок и почти столь же внезапный спад воды – одно из самых странных и почти необъяснимых явлений в этих краях; разгадку этого феноменального явления можно найти разве только в рыхлости здешней почвы, обожженной солнечным жаром.

Надобность в пироге миновала, и Твердая Рука даже не потрудился снять ее с дерева.

Прислонясь спиной к дубу, скрестив на груди руки и опустив голову, охотник размышлял, время от времени заботливо поглядывая на своего спящего товарища.