Твари
Шрифт:
— Наш город опустел, ты сам видел, — напомнил Борис. — И так повсюду.
— Люди живут не только в городах. Тундра, горы, леса, джунгли — люди расселились везде! Уничтожить человечество совсем не так легко, как может показаться.
— Но процесс уничтожения продолжается. Гринпис не успокоится, пока хоть один человек не будет под его контролем. Для этого некоторое количество тошавов осталось на Земле.
— Так я ж и говорю, что будет нелегко! И гриписям этим поганым, и нам, людям. Надо только здесь разобраться по полной программе. Как говорил один умный дядька с прилизанной челкой и
В глазах Бориса появились и исчезли искорки страха, лицо побледнело.
— Ты уверен, что это правильно, уничтожить целый мир? Пусть он чужд и враждебен нам, но надо ли уничтожать его?
— Они могут возродиться, — мрачно произнес Алексей. — Все эти тошавы, рошаны, мангиги и прочие ротшили с йедидъями. Хоть один выживет и эти твари опять заполонят мир. Тихо, незаметно, под убаюкивающее бормотание о толерантности и милосердии к ближнему своему они станут расползаться, словно язвы бубонной чумы. Вселяться в разум, менять души людей, внушать о своей богоизбранности, исключительности и непогрешимости. А любого, кто посмеет восстать против, объявят врагом человечества, нелюдью и исчадием. Не слажу, так соплями измажу — вот их принцип! Существо, у которого нет совести, у которого нет даже понятия о чести, достоинстве и порядочности, не может называться человеком. Это всего лишь человекоподобная тварь, мимикрия паразита ради выживания. А как поступают с паразитами, Боря? Верно, уничтожают! А потом проводят тщательную дезинфекцию, дабы избежать рецидива.
— Я не в том положении, что бы спорить с тобой, Алексей, — осторожно говорит Борис. — Но ты рассуждаешь, как самый настоящий фашист.
— Во дает! — удивился Алексей. — Человечество на грани уничтожения, а он об идеологии рассуждает. Да ты в своем ли уме? Скажи еще, что не нам судить, все в руках Создателя, все предопределено заранее… ПЛЕВАЛ Я НА ВСЕХ СОЗДАТЕЛЕЙ ВМЕСТЕ ВЗЯТЫХ!!! Я не знаю, откуда взялись люди на Земле, Бог создал или инопланетяне пошутили. Неведомый прародитель наделил нас свободной волей и правом решать. Вот я и решил — зачищу этот мирок так, что даже воспоминаний о йегудях и бецалеях не останется. Разве что ящеры будут вспоминать, как вкусно покушали когда-то.
Алексей глубоко, всей грудью вздохнул, потянулся так, что мышцы затрещали.
— Дороги, которые нас выбирают? — пробормотал Борис.
— Можно и так, — согласился Алексей. — Ты попробовал выбрать сам и что из этого вышло?
Борис съежился и опустил голову.
— Да ладно, не тужься! — махнул рукой Алексей. — Десять лет в психушке даром не проходят, я понимаю. Некоторым и пятнадцати суток ареста хватает с головой, всю оставшуюся жизнь трясутся.
Он подбросил пару толстых веток в костер, дым повалил гуще, появился слабый запах жареного мяса.
— Черт бы побрал эту планетку и всех ее обитателей! — выругался Алексей. — На таком огне полдня жариться будет! Ладно, Боря, не расстраивайся сильно. Расскажи-ка мне, о чем с мангигом беседовал. И кто такой Йедидъя на самом деле. Или он этот — как его? — Йерохаам?
— Ротшиль не считал меня опасным, в отличие от тебя и поэтому был словоохотлив, — начал рассказ Борис. — У разумных существ этого мира очень странные и даже чудовищные —
— Как именно? — сдавленным голосом спрашивает Алексей. — Ну, кто кого… как рожают? Боже, меня вырвет!!!
— Да без разницы! У них нет таких понятий, как родные или чужие. Все свои, а значит, никаких ограничений. Наоборот, совокупление между близкими родственниками только приветствуются, ибо способствует сохранению «чистоты крови». Чем ближе, тем лучше! Отец оплодотворяет собственных детенышей, как только они достигают способности к деторождению. Мама тоже. Что с тобой?! — воскликнул Борис и даже привстал.
Алексей побелел так, словно вся кровь разом вытекла из тела. В следующее мгновение слышится утробный рык, лицо приобретает свекольный оттенок, глаза вылезают из орбит. Нижняя челюсть опускается, вонючая струя полупереваренной пищи пополам с желчью вырывается наружу бурным потоком. Рычание сменяется стоном, свекольный цвет лица становится зеленовато белым, на шее проступают жилы.
— При…тормози… не могу больше! — просит Алексей сиплым голосом. — Я хоть и не барышня кисейная, — продолжает он, отдышавшись, — но такое не выношу. Воображение, наверно, слишком яркое.
— Да уж, куда тебе до меня. Червонец в дурдоме — это не хухры-мухры! — грустно пошутил Борис.
— Согласен, — кивнул Алексей. — Нет, правда, я говорю без иронии! Надо иметь очень сильную волю и характер, чтобы не сломаться и не сойти с ума. Даже странно, что ты…
— Стал предателем, это ты хочешь сказать? Причиной тому сложившиеся за годы заключения убеждения, а вовсе не слабоволие или трусость. Я искренне верил, что общество нуждается в очищении и обновлении. Разрушение городов и уничтожение промышленности еще не означает гибель цивилизации. Она гибнет, когда исчезают знания. А дома можно построить заново.
Борис закрыл глаза, поднял голову. Теплый ветер пошевелил нечесаными волосами, капли пота медленно поползли по щекам, в уголках глаз блеснули слезы.
— Но когда я узнал, что происходит на самом деле, а главное — кто стоит за всем этим — было поздно!!! — воскликнул он. — Отчего, по-твоему, я оказался на цепи? Сбежать хотел, вернуться на Землю. Наивно думал, что меня никто не остановит, — скривила губы горькая усмешка. — Рабы схватили меня, как только я повернулся спиной к тому, кто вышел встречать «триумфатора». Пытался оказать сопротивление, но куда там! Избили, связали и поволокли по земле, как мешок с мусором. Так и притащили во дворец.
— М-да, нет повести печальнее на свете… Так как с едидьями и хаамами? Не удивлюсь, если они окажутся «сладкой парочкой»! — спросил Алексей. Он уже отплевался, вытер лицо пучком травы и присыпал землей содержимое желудка.
— Йедидъя и Йерохаам отец и сын, муж и жена. Оба выходцы из северных земель, то есть не благородные тошавы, а презренные рошаны, вдобавок еще и волосатые, что считается признаком ну совсем низкого сословия, практически каста неприкасаемых.
— Но Йедидъя почти лыс! И у него нет клыков и когтей, — удивился Алексей.