Тварь
Шрифт:
— Наши разговоры с Шаей… — продолжил допрос сойлар, — ты поняла?
— Да.
— И то, что я рассказывал ему об облегчении, которое приносят мне твои прикосновения?
Я уткнулась лицом в колени и неохотно ответила:
— Да.
Сойлар шумно выдохнул и резко поднялся.
— Саша, я хочу кое о чём попросить тебя. Ты…
Сойлар не договорил. Он неотрывно смотрел куда-то вперёд. Мне стало любопытно, и я подползла к полуоткрытой шторе, выглянув наружу. С другой стороны этажа у такой же комнаты-ниши стояли Сиодай и Диром. Сойлари что-то ожесточённо объясняла вайру, усиленно жестикулируя. Вайр засмеялся, а Сиодай внезапно хлёстко ударила его по щеке. Диром моментально перестал
Да. Она увидела Кайрану, своего мужа, которому сейчас яростно и с наслаждением изменяет с молодым мальчиком. Я решила, что сойлари испугается, бросит своего любовника и побежит объясняться со своим мужем, но я была неправа. Эта тварь широко улыбнулась, закусила губу и продолжила насаживаться на член своего любовника ещё ожесточённее, ещё неистовее, не отрывая взгляда от своего мужа.
Я перевела взгляд на Кайрану, не в силах больше видеть это отвратительное зрелище. Сойлар смотрел на свою жену и, казалось, был спокоен как глыба льда, но сжатые до боли кулаки и напряжённость в его осанке были яркими свидетелями того, какую боль приносит ему Сиодай. Я помню, что однажды мы с ним уже наблюдали за её изменой. Тогда Кайрана спокойно объяснил мне, что и ему, и ей так удобно. Но сойлар, похоже, не был готов к тому, что его супруга способна такое вытворять прямо на его глазах, да ещё издевательски смеяться прямо сойлару в лицо.
Мне стало обидно до слёз. Ещё недавно я была в похожей ситуации, и до сих пор помню горечь чувств на языке. Я утёрла глупые слёзы, поднялась, отодвинула штору так, чтобы сойлари меня видела, и позвала:
— Кай.
Сойлар повернулся и отстранённо посмотрел на меня, в его глазах плескалась пустота, чёрная и страшная, как сама смерть. Но я не испугалась. Я уже и не вспомню, что когда-то могла бояться этих прекрасных глаз.
— Наклонись, — мягко попросила я, и Кайрана наклонился, даже не спросив, зачем. И тогда я позволила себе то, о чём ни в каких других обстоятельствах даже не могла подумать — я прижалась своими губами к прохладным губам сойлара.
Кайрана меня не оттолкнул, но явно растерялся, не понимая, что я делаю. Я разорвала неуклюжий поцелуй и прошептала Кайране в ухо:
— Обнимите меня, сойлар. Пожалуйста.
Кайрана посмотрел мне в глаза и машинально обнял за плечи. Я чертыхнулась и снова прошептала, перейдя на ты, надеясь наконец-то разморозить это глыбу льда:
— Нет, Кай. Обними меня так, как обнимал бы любимую женщину.
До сойлара, похоже, начало доходить. Он прижал меня к себе и нежно провёл ладонями по спине, дошёл до талии и крепко сжал. От неожиданности я вскрикнула. А сойлар вздрогнул:
— Извини, Саша, я не рассчитал силу.
Я ободряюще улыбнулась и провела ладонью по гладкой щеке Кайраны.
— Можно мне прикоснуться к твоим губам? — попросил сойлар. Я едва заметно кивнула и сразу же ощутила легкое прикосновение губ Кайраны.
— Приятно, — неожиданно улыбнулся сойлар, а в глазах
Громкие голоса впереди отвлекли нас, и мы синхронно повернули голову. Сиодай была в ярости. Она кричала что-то несвязное, проклиная Дирома, меня и весь мир, вместе взятый, хлестала вайра по щекам, а тот смотрелся настолько убого с опущенными до колен штанами и вялым пенисом, что я не выдержала и звонко рассмеялась. И Диром, наконец-то, увидел нас. Нет, на меня он даже не обратил внимания, а вот сойлара он настолько испугался, что оттолкнул сойлари с такой силой, что та упала, одним движением натянул штаны и позорно сбежал, спрыгнув с балкона. Я рассмеялась ещё громче, схватившись за живот и согнувшись пополам от смеха, а разъярённая Сиодай вскочила на ноги и прокричала:
— Как ты посмел! С этой низшей! С этой подстилкой своего сына!
Сиодай быстро выдохлась и уставилась на мужа, явно ожидая, как сойлар будет оправдываться. Какая же наглость. Как она вообще посмела думать, что Кай будет искать оправданий! Оправданий в чём? Это Айрея сейчас трахалась с любовником на глазах мужа. Это она должна оправдываться и молить о прощении. А Сиодай, наоборот, попыталась обвинить во всём сойлара. Бесстыжая, двуликая, наглая тварь.
Кайрана не стал искать никаких оправданий, он спокойно произнёс:
— Это развод, Сиодай.
И Айрея замолчала. Она молчала, когда сойлар подошёл ко мне. Она молчала, когда он взял меня на руки. Она молчала, когда сойлар спрыгнул вниз, оставив её в одиночестве.
Когда мы оказались на первом этаже, Кайрана тут же опустил меня на пол.
— Спасибо, — тихо произнёс он, и ни разу на меня не взглянув, ушёл, смешавшись с толпой. И как-то я растерялась, не зная, что дальше делать. Увидев в саду незанятую беседку, я быстрым шагом дошла до неё и плюхнулась на диванчик, закинув голову на спинку и закрыв глаза. Мне было обидно за Кайрану. Да, я не знала, какие отношения были между ним и Сиодай, но что-то мне подсказывало, что это был договорной брак, как столетия назад было принято среди людской аристократии. А такие браки вряд ли были счастливыми.
— Не помешаю? — услышала я знакомый голос и посмотрела на подсевшего ко мне вайра. Горько вздохнув и оставив на потом тяжкие мысли, я улыбнулась ему и ответила:
— Что вы, лорн Ларана, совсем нет. Я столько наслышана о вас. От сойлара и Урисы.
Ларана засиял, услышав имя дочери, и спросил:
— Надеюсь, только хорошее?
— Конечно, лорн. Хочу поблагодарить вас — вы прекрасно воспитали Урису. Ведь только благодаря ей сойли Изалай так хорошо ко мне относится.
Ларана засиял ещё сильнее, а я продолжила:
— Знаете, сойли даже обещала помочь человечеству и отстаивать его право на жизнь, когда станет сойлари. Как думаете, это возможно?
— Вполне возможно, дорогая, — неожиданно для меня ответил лорн, — тебе аплодировала сегодня вся Эйлидия. Ты восхваляла нашу империю и нашу расу громко, величественно, не боясь. Так, как может только настоящий вайр.
Ей-богу, я чуть не рассмеялась. Неужели вайры приняли за чистую монету то, что я сказала на площади, растерявшись и смутившись от такого пристального внимания? Поистине, чужая раса — потёмки.
— Я прожил на Земле десятилетие, изучая культуру людей. Ваша живопись, проза, поэзия, архитектура великолепны. Вы за один год умудрялись создавать и придумывать столько, сколько десять вайров и за десять лет не придумает. И мне до сих непонятно, почему вы так и не смогли дотянуться до звёзд.
И не поймёте никогда, — хотела сказать я, но не сказала. А вайр тем временем продолжал:
— Знаешь, Саша, в моём сердце до сих пор теплится надежда, что люди всё-таки не канут в лету и однажды встанут в один ряд с нами.