Тутти Кванти
Шрифт:
Телекамера крупным планом схватила его лицо.
Это был диктатор.
Изнемогший от вереницы утренних переживаний, ап-Веер повернулся к соседу, но тот склонился над миниатюрным пультом микроволнового управления телесистемой, набирая программу для экрана.
И снова во всю длину стены вскипел и зарокотал прибой, снова загорланили птицы, замаячил на горизонте парус, снова стал припекать ра-Негус… Но подводные впечатления не рассеивались, и ап-Веер смотрел на хозяина со смешанным выражением потрясения и восторга на лице. Он опять раскинул руки и затряс головой в знак бессилия речи перед развернувшимися событиями.
И это, вероятно, было то, что хотелось увидеть ва-Жизду. Он милостиво улыбнулся:
— Подводная охота — моя слабость. Раза два-три в месяц, больше просто не удается, погружаюсь в океанариум с оружием — или реактивным
— И самый опасный! — искренне воскликнул ап-Веер.
— Да, без сомнения… Сегодня мне на редкость повезло. Как я заметил, что рош погнался за мной, даже по видеозаписи не понял! Придется еще разок прокрутить вместе с инструктором, для меня ведь эти записи лучшая учеба. И конечно, вот такие штуки тоже… — Он распрямил ногу и подтянул брючину: длинная лента пластыря оберегала рану. — До кости прохватила рыбка, тридцать скобок пришлось наложить… А если бы не нырок вниз, скобки бы не понадобились — перекусила бы меня красавица-кувалда пополам!
— Как же вы за долю секунды рассчитали оптимальный путь к спасению?
— Не я рассчитал — инстинкт! Животный инстинкт самосохранения. Сам-то я ничего не соображал…
— Вы не имеете права так рисковать, нужна хотя бы подстраховка.
— Вообще-то она есть. Вместе с каждой подводной камерой смонтирована парализующая пушка, но, на мою беду, попался слишком большой рош, и заряда не только не хватило, но он произвел обратное действие: видел, как вдруг ускорилась кувалда? Даже в щиток камеры врезалась — это когда ты чуть из раковины не вылетел…
Оба засмеялись, запросто, отдохновенно, точно близкие приятели.
— Ну, ничего, мы этому рошу отомстим за свои злоключения… — Ва-Жизд взял пульт, сменил индекс и сказал в микрофончик: — Давай!
Почти сразу вошел денщик, высоко неся кружевную золоченую ладью, поперек которой лежали вертела с нанизанными на них крупными кусками бледно-красного мяса, и такой же поднос с приборами. Со дна ладьи, усыпанного углями и ароматическими травами, курился благоухающий дымок. Пока ап-Веер с любопытством разглядывал то, что сталось с океанским исполином, только что таранившим его кубической башкой, между раковинами возникла еще одна, но уже перевернутая, на нее денщик водрузил ладью, продолговатые блюда с орнаментом из водорослей, специи, соусы, горячий горько-сладкий сок и удалился с молитвенным поклоном.
Хозяин отключил грохот прибоя и терпкий бриз, покой сразу наполнился аппетитным запахом искусно приготовленной рыбы и тишайшей благозвучной мелодией.
Сочное, нежное мясо, которым, к изумлению непосвященного, потчевало океанское чудище, исчезало кусок за куском под легкие постанывания гостя.
— Может быть, вот здесь прошелся мой нож, — оглядывая кусок с запеченной хрустящей шкуркой, задумчиво сказал ва-Жизд. — Знаешь, эту страсть не с чем сравнить… Ты взрываешься изнутри! Страха нет, есть враг, и ты должен свалить его, хотя он куда больше тебя… — Завершив трапезу, ва-Жизд откинулся назад, в угодливо вытянувшееся кресло. — Даже если такой большой, как Трафальерум! — Он глубже вдавился в раковину, устраивая на ней раненую ногу. — Вот предписали лежать, никаких нагрузок… А мне некогда! — Голос стал жестким. — Я даже во сне охочусь на это чудище по кличке Трафальерум, главное в моей жизни чудище, которое я обязан прикончить. — Диктатор уже кричал. — До тебя доходит? Даже во сне! Я всаживаю ему в толстое брюхо два ножа. Бритвенной заточки. И рвусь против его вращения, вспарывая поганые потроха. Самое трудное — удержать ножи: сопротивление плоти слишком велико… — Он возбужденно дышал. — И всякий раз что-нибудь подводит: или руки, из которых выворачиваются ножи, или ножи, которые тупятся и ломаются… — Смолк, невидяще уставившись в океанскую даль. Устало, почти равнодушно спросил: — Ну, что там у вас? В общих чертах, по ежедневным сводкам, я осведомлен…
Шеф «X» шел в резиденцию именно для доклада, чтобы ответить на этот важнейший для судьбы айсебов вопрос, заданный сейчас в такой будничной, забытовленной форме, но после свалившихся на него эффектов оказался настолько вне колеи, что, по существу, был застигнут врасплох. Поэтому сразу сбился с логики, сорвался на восклицания, перескакивая с существенного на мелочи.
— Небывалый успех, повелитель! Чудовище в панике, мы таки вспороли ему брюхо, и он пожирает свои потроха!.. Везде орудуют терцеты — в концернах, в селениях, в лабораториях, на
Переводя дух, ап-Веер вопросительно смотрел на диктатора. Тот полулежал, прикрыв глаза рукой. Свободной слабо махнул, предлагая продолжить рассказ.
Недовольный бессистемностью своего изложения, полковник попробовал взять нужный галс, но его вновь снесло.
— Мои ползуны не подкачали ни на одном этапе! Сначала толково собрали прорву сведений об ученых, чиновниках, свыскатах, исчерах, переслали в департамент… Тут, правда, вышла заминка: сочинить образцы «свс» ур-Муон мог бы и побыстрее… Потеряли темп и на изготовлении упаковки для них — эта штатская вешалка ра-Гур слишком долго вываривал сплав. Но самая скверная осечка случилась после, когда цилиндры были уже сброшены грузовыми космолетами на метеоритный рой и соединились с ним. В чем уж там промазала вешалка, в каких расчетах, она мне не доложила, зато доложили мои ползуны: метеоритный рой — вы же помните, повелитель! — следовало вогнать в район Е2, а он рассеялся по прилегающим провинциям! — Ап-Веер возмущенно растопырил пальцы. — Замысел рухнул бы, если бы я не приказал всю агентурную сеть, включая завербованных, раскинуть как можно шире. Это просто счастье, что я предусмотрел катастрофу!.. Горько подумать, но измени мне чутье, наша идея погибла бы, повелитель!..
— Наша — это чья? — с интересом спросил ва-Жизд.
— Прежде всего — ваша! — вовремя нашелся ап-Веер. — Если бы не вы, была бы не идея, а ничего не значащие слова. Ну и… в какой-то степени… моя, поскольку я ее реализую.
— А ур-Муон? — Диктатор уже повернулся к ап-Вееру.
— Не больше чем автор слов, которые, повторюсь, сами по себе пустой звук.
Диктатор хохотал от души.
— Ну, ты ловок, шпион! Знал, что ловок, но не подозревал, что настолько. Знатно отшил ур-Муона!.. Ладно, веди дальше, может быть, у тебя еще что-нибудь потешное припасено…
Иронию диктатора ап-Веер уловил, но с ходу изменить заранее подготовленную концепцию доклада не сумел.
— Таким образом, благодаря грамотным распоряжениям «X» — рассредоточиться по смежным провинциям — ползуны и на втором, чисто техническом, но входящем в общий замысел, этапе действовали безупречно: собрали большую часть цилиндров и без задержки доставили адресатам — собственноручно, через завербованных, через посредников — в точном соответствии с предписаниями. — Выдержав паузу, проводящую в докладе некий водораздел, ап-Веер продолжал: — После чего, по моей градации, подоспел третий, определяющий, этап операции: агентура наладила самостоятельное производство «свс» и справилась с этим блестяще! — Ап-Веер наконец-то схватил нащупанную заранее, но ускользнувшую в начале доклада интонацию, уверенную и четкую. — Что дает мне основание утверждать: подготовительный этап, навязанный нам ур-Муоном, затормозил операцию и, значит, был вреден. Он понадобился духовнику нации для оправдания своего участия в государственном деле. Практика доказала: департамент «X» не нуждался в услугах департамента «Национальный дух» и в одиночку воплотил бы идею лучше и быстрее!
Здесь ап-Веер надеялся если не на похвалы — особенно с учетом невероятного утра, — то уж на поддержку, во всяком случае. Однако диктатор полулежал в прежней позе, слегка поглаживая раненую ногу, и ап-Веер не решился затягивать паузу.
— Третий этап — а он мог бы быть первым, что свело бы почти на нет затраты времени и средств, — проводился уже исключительно под руководством «X». Не скрою, я ошибся: такой колоссальной жатвы не планировал. Повелитель о ней уже осведомлен — частично по моему докладу, частично по сводкам, где воспроизведены гимны нашей диверсии: заявление Державного синклита о беспрецедентных преступлениях каких-то местных умников против нации — вот как мы красиво сработали! — и призыв к всепланетному очищению от скверны. А это означает, что сейчас там вскачь несется охота за тенями, то есть за мнимой дичью, а не за натуральной — не за кувалдами, повелитель! — ап-Веер был очень доволен экспромтом.