Тутти Кванти

Победоносцев Владислав Георгиевич

— В «свс» не факты, а грязные измышления!

— И это — факт!

— Нет, не факт! Грязными измышлениями, если угодно — экскрементами, приведенные в письме факты станут лишь после тщательной проверки, когда будет неопровержимо доказано, что они не соответствуют действительности.

— Вы энергетик, господин Кх, но это не избавляет вас от обязанности иметь представление о таких азбучных понятиях, как презумпция невиновности. Проверять хотя бы что-нибудь нет необходимости. Если боязливый, но озабоченный гражданин, ваш «бог», уличил метра в каких-то грехах, он обязан публично предъявить ему обвинения вместе с неопровержимыми доказательствами. Ни сам метр, ни другие сотрудники концерна, к чему

вы, судя по всему, клоните, ни третьи лица ничего доказывать не должны. Поэтому в нашей ситуации я не вижу дилеммы — поступать нужно однозначно, а именно так, как предложил коллега Лц: воссоединить «свс» с родственной средой, расположенной в двух шагах отсюда. Действовать иначе — значит искусственно и преднамеренно создавать нравственную аномалию!

— Господин Кх, призванный как профсоюзный деятель уничтожать подобные аномалии, яростно стремится их породить. Не парадокс ли?!

— А не парадокс ли, господа, что пятеро, самочинно захватив словесное оружие, ведут перестрелку, стремящуюся к бесконечности, и даже из вежливости, а ведь убеждены в своей воспитанности, не спрашивают мнения двух десятков других сотрудников, то есть подавляющего большинства?

— Молчаливого большинства, доктор Пф, молчаливого! И какой уж тут парадокс — молчунов всегда обижают. Но теперь-то, когда вы бурно заявили о своих законных правах, кучка захватчиков сложит оружие, более того — передает его вам. В кого вы намерены стрелять — друг в друга, как мы, или в нас?

— Хотелось бы, патрон, подстрелить истину, да вот не уверен, что нам даже сообща удастся ее обнаружить. И все-таки давайте попробуем…

— Чего же еще пробовать, коллега, разве истина не в предложении Лц — уничтожить «свс»?

— Мне тоже не по нутру способ изобличения, избранный боязливым гражданином… «богом», как его саркастически окрестил Вг. Но представьте, что однажды выясняется: досточтимый метр Грж действительно перераспределял звездную энергию между фирмами по своему усмотрению — уже после утверждения объемов потребления советом директоров и даже Державным синклитом ревнителей веры…

— И не бескорыстно перераспределял, а за чудовищные суммы! И чем больше ему платили, тем больше энергии он давал фирмам сверх лимитов. В позапрошлом году двести сорок две тысячи семнадцать фирм вынуждены были свернуть свое производство на три четверти из-за нехватки энергии, в то время как свыше пятисот резко расширили его. Ясно же, что последние просто-напросто нашли общий финансовый язык с распределителем энергетических кредитов…

— Ах, вам это уже ясно, господин Кх?! А ведь вы всего лишь пересказываете содержание «свс»…

— Где есть обвинения, но нет доказательств!

— Кроме того, приведенные в «свс» данные — не плод самостоятельного изыскания, они почерпнуты из делового декадника «Энергия и экономика». И хотя сведения важные, «боги» откровенно примазываются к «ЭиЭ», видимо, уповая на нашу неосведомленность или забывчивость. Но ни тем, ни другим мы не страдаем: в том же номере «ЭиЭ» опубликованы причины возникновения мнимого феномена. Уж кому-кому, а нам-то — и вам, Кх, в том числе! — доподлинно известна изначальная — резкое полугодовое падение активности дарителя жизни. Естественно, что всем потребителям не могло хватить энергии. Но председатель совета директоров никому ее и не прибавил! Эти пятьсот фирм подготовили расширение производства задолго до кризиса, оговорив в контрактах увеличение энергоснабжения. А поскольку они входят в число приоритетных, то есть производящих продукцию, жизненно важную для нации, то их лимиты остались неприкосновенными. Как и лимиты сотен других фирм, относящихся к той же категории, но не планировавших наращивание мощностей в тот злополучный год и потому не представивших контракты к пересмотру… Конечно, было урезано несметное количество лимитов, но, благодаря поощренной Державным синклитом политике избирательности

в этой области, население нашей суперпланеты не испытало нехватки продовольствия и предметов постоянного пользования.

— Доктор Ск, воспроизведенная вами картина и убеждает в непричастности метра к глобальным махинациям, и не убеждает… Потому не убеждает, что в некоторых посылках есть изрядные люфты. Скажем, в приоритетную категорию фирма может попасть или не попасть — от кого это зависит?

— Не от метра. Есть точные реестры приоритетных фирм.

— Разве реестры не корректируются? Разве глава энергетического гиганта не смеет кого-то исключить или, напротив, внести в реестр?

— У него нет такого права. Хотя он входит в число лиц, по представлению которых могут быть сделаны изменения в реестре.

— Ну вот видите! Значит, люфт в вашей выкладке есть: при желании можно добиться включения в реестр нужной фирмы.

— Из корыстных побуждений!

— Всюду вам видятся преступники, Кх, всех вы подозреваете. Но на каком основании — профессора Грж? Пять лет назад произошел беспрецедентный и счастливый случай — на пост председателя совета директоров был избран не предприниматель, а крупный ученый, пользующийся всепланетным признанием. И не только как ученый, но и как гражданин. Истинный, а не боязливый! Все знают — во время телеинтервью он не испугался обратиться к Поводырю 89-му и потребовать от него отставки в связи с анемичной реорганизацией управленческой структуры. Его ядовитый афоризм: «Не умеешь организовать — реорганизуй!» — припекает с той поры всех религиозных преемников… И вот такого почитаемого трафальера вздумал подозревать Кх!

— Не подозревать — проверять! Это не одно и то же. И что плохого в проверке — не субъективно, конечно, а объективно плохого? Грешен — покараем, не грешен — оправдаем.

— Не лезьте в судьи, Кх, эта должность не про вас.

— Отчего же?

— На объективность у вас очень субъективный взгляд.

— Однако позвольте все же выразить мнение молчаливого большинства, которое мы тихонько сформировали под грохот основного боя… Поскольку люфтовая теория не опровергнута…

— На одном проявлении строится теория?

— Извольте, вот еще… Энергетические лимиты неприоритетных фирм урезались, как вы сами изволили заметить, доктор Ск, в несметном количестве; но их необязательно урезать одинаково: этот можно урезать на девяносто процентов, а тот — лишь на один!..

— Новое необозримое поле для злоупотреблений!

— Кх, вы удивительно устроены: не каждому дано так неподдельно радоваться тому, что кто-то где-то в чем-то мог злоупотребить. Но ведь это только предположение… А если на вас сочинить «свс» и обвинить в намерении продать разрабатываемую теорию конкурентам из атомной энергетики?

— Я первый потребую — проверяйте! В том-то и соль, что буквально все должны быть равны перед верой — и я, и метр, и сам Поводырь! И если вкралось сомнение в праведности чьих-то действий, нужна проверка.

— Никаких сомнений в действиях метра ни у нашей лаборатории, ни у десятков фирм и филиалов, составляющих концерн, до сих пор не было. Но вот сюда, в эти стены, вкралось… нет, не сомнение… вкралось «свс»! Лживая мерзость неизвестного пока происхождения. Но состряпана она довольно хитро: в ней заложена потенциальная возможность описанных поступков, их практическая реальность, осуществимость, иными словами — заложена видимость правды, мираж правды!.. Этот мираж необычайно опасен — на него легко поддаются, как мы сейчас убеждаемся, даже весьма трезвые, аналитические умы. Несложно представить степень дезорганизации производства в концерне, если станем реагировать на «свс» с внутренней установкой Кх. Два часа мы уже не покидаем кабинета патрона, а ведь еще и не приступали к расследованию, на чем настаивает поборник равенства перед верой…