Тутти Кванти
Шрифт:
— Но, диктатор, плоды не вызревают так скоро!
— О плодах почему-то возопил ты, невнимательный ур-Муон. Я же намекнул на другое: первого эора я хочу знать, принялись ли саженцы, над которыми мы сейчас хлопочем.
— Хвала диктатору!
— Убирайтесь!
3
Пахота разнеженно парила после ливня, приправляя теплый, еще не настоянный на травах воздух слабым запахом сырого краснозема. Огромный пластователь почвы, приглушенно гудя мощными компрессорами, легко перевалил через крутой взгорбок и плавно заскользил вниз, оставляя за собой широкую полосу плодородного крошева, в котором уже уютно подремывали янтарные зерна сахарной кукурузы.
Доплыв до края плантации, пластователь подрулил к обочине, шумно и протяжно
Дневная звезда пригревала так усердно, что старый пахарь не стал опускать полусферу, а все сидел недвижно, опять вспоминая свой уютный дом, окруженный садом, и ласкового, хоть и приставучего ракетного агрессора. Надо бы подарить ему что-нибудь помирнее, электромобиль, например, с автопилотом, пусть привыкает к скорости, четыре года уже, лишь бы дотянулся до педалей, имитирующих управление, росточком-то пока не вышел, два метра всего…
Однако надо было, работать, и одновременно нажатые клавиши убрали крабьи ноги и запустили компрессоры. Плавно тронув пластователь, старик по привычке оглянулся, проверяя, плотно ли закрылся мусорный бункер, и тут же по глазам ему резанула ослепительная вспышка — оттуда, с только что насыпанной гряды. Инстинктивно врубив крейсерскую скорость и отлетев метров на триста, он развернулся и, загнув из предосторожности здоровенный крюк, подплыл к гряде с другого бока. Но ничего примечательного не обнаружил: обычная метеоритная мелочь, давно испустившая свой раскаленный дух, не проявляла никакой активности.
Не выключая на всякий случай двигателей, старик спрыгнул на пахоту и медленно начал обходить гряду, цепко всматриваясь в надоевшие своим унылым серым цветом градины. Камни были мертвы.
Когда же он приблизился к тому месту, откуда поглядел на гряду перед этим, его опять тотчас полоснул узкий, пучок света. Но поскольку к его источнику старик находился теперь ближе, он храбро сообразил, что в камнях вряд ли прячется космический пришелец, вооруженный лазерной винтовкой (хватит с него и внука с крылатой ракетой!). Приободрившись такой догадкой, он решительно полез по осыпающимся камням…
И снова световой хлыст стеганул его по зрачкам. Неуклюже отпрянув, он непроизвольно изменил угол зрения, и… вон оно что! Противник старика, доставивший столько мороки, предстал в облике небольшого сверкающего цилиндра, похожего на школьный пенал. Отражая рифленой поверхностью лучи дневного светила, он и стрелял по стариковским глазам звездными зайчиками.
Пнув пенал носком грубого башмака и убедившись, что тот не намерен взрываться и отрывать ему конечности (а чего только ни повидал старик за прошедшие войны!), он взял непонятный предмет; повертел, изучая, и без труда обнаружил на одном конце поперечные кольца. Крышка? Попробовал повернуть — ничего не вышло. Он поднял камень покрупней и обстучал им кольца по касательной, освобождая заклинившую резьбу, если она была, конечно. Однако и это не дало проку. Тогда старик
Он не ошибся, это и впрямь была крышка. Хрустнув, она провернулась и дальше свинтилась совсем легко. Старик заглянул внутрь и увидел что-то свернутое трубочкой. Потянул за краешек, и на бледно-фиолетовый свет обыкновенного дня явилась обычная эластичная бумага многоразового использования, которую можно купить в любой лавке. Развернул — на ней какой-то рукописный текст. Отставив лист подальше, попробовал разобрать неровные строчки:
«Сообщаем важные сведения!»
Вот это да… Старик заволновался: ему никогда не приходилось иметь дела с чем-то настолько важным, о чем можно написать так торжественно. Возделывать плантацию да беречь семью от напастей — вот и все его заботы, но он понимал, что они важны для него одного и о них нельзя говорить пышно. А тут… Писано это, конечно, не ему, бумагу надо куда-то отвезти и читать ее незачем. Но глаза уже сами распутывали прыгающую вязь:
«В провинции С6Н12O6+6O2=6СO2+6Н2O… — «Это на юго-восток от нас», — отметил про себя старик. — …на главной буйволиной бойне, которая поставляет продукцию в столицу, работает вальщик Рз. Его беспрестанно воспевают оперативки и декадники, каждый праздник Единения на его жирную шею вешают очередной венок лучшего вальщика нации (уже семь нацепили!), а уж на телестанции он просто поселился — красное надутое плевало влезает в дома чуть не по всем вечерам. — «Это верно», — припомнил старик. — Когда только забивает буйволов? Мы, конечно, рядовые селяне и не умеем говорить сладко, зато правду скажем: ваш обвеноченный Рз пьет буйволиную кровь!..»
Старик даже испугался: неужели кто-то докатывается до такого греха? Ведь буйволиная кровь идет на лекарства и примешивается к молоку для детей, увеличивая его питательные и антибактериальные свойства. Как же этот Рз, который нравился ему своей спокойной силой, превратился в черствого себялюбца? Нет, вальщик, должно быть, повредился рассудком. А ведь он, кажется, заседает в провинциальном регентстве? Или даже региональном?
От волнения сев прямо на сырую почву, старый пахарь нетерпеливо потянулся к листу. И всякая прочитанная фраза рождала в нем болевой отклик, беспредельное негодование и созвучные письму мысли.
«…В это страшно поверить, но он пьет. Тайно. Потому что знает, что совершает преступление. И вот такого кровососа, обкрадывающего больных и детей, пропихнули в региональное регентство! Наверное, для того, чтобы пить кровь безнаказанно — теперь у него регентский иммунитет. А вот у детей иммунитета к болезням давно уж не вырабатывается — наоборот, их здоровье подрывается этим вором Рз! Как? Раз буйволиная кровь на строгом учете, а ты ее все равно крадешь, — значит, надо пропажу восполнить. И дутый венконосец ее восполняет. Вином!.. Всякий день он протаскивает на бойню флягу с красным ядом — самым дешевым неотфильтрованным отходом виноделия — и незаметно выливает его в чан с буйволиной кровью. А уж оттуда низкопробный хмель попадает в молоко и лекарства, исподволь разрушая здоровье наших детей, незримо превращая их в хронических хмелелюбов…»
Немедленно перед глазами пахаря возникли контейнеры с белыми бидончиками, в которых продавалось эликсирное молоко. Не сосчитать, сколько раз он сам, несмотря на дороговизну, покупал его для внука — пусть крепнет мальчуган… А что же получается теперь? Своими руками он методично травил это ласковое доверчивое существо?! Нет-нет, так не может быть, так не бывает!.. Но что значит — не бывает? Это ему не хочется, чтобы было, но вот ведь написано: дрянное винишко… в чан… а оттуда… Да почему же никто не пресечет злодейство? Почему вурдалак нагло маячит на экране рядом с достойными трафальерами?.. Неужели некому понять, что если уж показывать этого краснорожего (вон откуда завидный цвет!) садиста, то только съедаемого голодными крысами? Именно для таких изощренных преступников придумали предки эту лихую казнь…