Турист
Шрифт:
— И он уехал в Россию.
— Да, — Примаков, прищурившись, посмотрел на нее. — Мило ведь не отметил этот факт в анкете, когда поступал в Компанию? В его школьных документах об этом тоже не упоминалось. Идея была моя. В то время мы все делили мир на Восток и Запад, и я не хотел, чтобы это обернулось против него в будущем. Вот мы и сочинили небольшую историю, согласно которой он после смерти дяди и тети провел три года в приюте. А то, что они приемные родители… ну зачем об этом кому-то знать? Фактически вырастили его они.
— Не
— Согласен, большинство детей на такое не способны. Только не Мило. Не забывайте, его навещала мать, которую разыскивала полиция. При каждой встрече Эллен напоминала, что их отношения должны оставаться секретом. Так что он уже был подготовлен к двойной жизни. Ну и я над этим поработал.
— А потом, после окончания холодной войны, вы ведь могли внести изменения в соответствующие документы.
— Это вы ему скажите. Я предлагал. Но Мило спросил, как, по-моему, его начальство отнесется к тому, что двадцатилетний парень пускал им пыль в глаза? Мило знает, как работают эти учреждения. Укажи на их недостатки, и они в благодарность загрызут тебя насмерть.
Поспорить с этим было трудно.
— Знаете, он ведь ненавидел Россию. Я старался показать ему красоту нашей страны, Москвы, познакомить с культурой. Но он слишком долго прожил в Америке и видел только грязь и продажность. Однажды он заявил мне в присутствии обеих моих дочерей и на отличном русском — отчего все выглядело только хуже, — что я работаю на угнетателей и даже не понимаю, какое преступление совершаю, что я сижу в мелкобуржуазном коконе. — Примаков вздохнул. — Понимаете, что я хочу сказать? У меня было такое чувство, что передо мной Эллен, что это она кричит на меня.
Ирония ситуации была настолько очевидна, что улыбнулась даже Джанет Симмонс.
— И все же в покое вы его не оставили. Две недели назад свалились как снег на голову, когда он проводил отпуск во Флориде. Зачем?
Примаков пожевал губами, словно поправляя протез.
— Мисс Симмонс, вы явно к чему-то ведете. Я был откровенен с вами, потому что судьба Мило в вашей власти, и мой рассказ вряд ли сможет повредить ему. Да, холодная война позади, но если вы хотите продолжить наш разговор, мне нужно от вас кое-что. Скажите, что с Мило. В «Дисней уорлде» я виделся с ним в последний раз и с тех пор — ничего.
— Его арестовали за убийство.
— За убийство? Кого?
— Помимо прочего, Томаса Грейнджера, сотрудника ЦРУ.
— Тома Грейнджера? — Он задумчиво покачал головой. — Не верится. Том был для Мило почти что отцом. По крайней мере, значил для него намного больше, чем я.
— Он признался в убийстве.
— И объяснил, почему убил Грейнджера?
— Ответить на этот вопрос я не имею права.
Русский кивнул.
— Я, разумеется, слышал о смерти Тома Грейнджера. И говорю то, что говорю, не потому что Мило мой сын. Каждое преступление заслуживает справедливого наказания.
—
— Просто я не думаю… — Он остановился, посмотрел в ее чистые, спокойные глаза. — Забудем. Я уже старик и порой несу чушь. Итак, вы спрашивали, зачем я приезжал в «Дисней уорлд».
— Да.
— Все просто. Хотел узнать, что случилось с Энджелой Йейтс. Она была отличным агентом, ваша страна может гордиться ею.
— Вы ее знали?
— Конечно. Я даже обращался к мисс Йейтс с предложением работы.
— И что же за работу вы ей предлагали?
— Сбор и анализ информации. Энджела была очень умная женщина.
— Минуточку, — начала Симмонс и остановилась. — Уж не хотите ли вы сказать, что пытались завербовать Энджелу Йейтс?
Примаков кивнул и медленно, словно взвешивая каждое слово, проговорил:
— Министерство национальной безопасности, Центральное разведывательное управление, Агентство национальной безопасности — все они пытаются вербовать сотрудников ООН. Это происходит ежедневно и ежечасно. Так неужели ООН совершает непростительный грех, когда делает то же самое?
— Я… — Она снова не договорила. — Слушая вас, можно подумать, что у ООН уже есть разведывательная служба.
— Помилуйте! — Примаков даже всплеснул руками. — Ничего подобного у нас нет. Ваша страна, в частности, не потерпела бы существования такой разведслужбы на своей территории. Другое дело, что когда кто-то желает поделиться с нами информацией, отказываться было бы глупо.
— И что ответила на ваше предложение Энджела?
— Отказалась. Категорически. Очень патриотичная особа. Я даже сообщил ей, что ООН заинтересована в поимке Тигра. Но и это не помогло.
— Когда вы с ней разговаривали?
— В октябре прошлого года.
— Вам известно, какую работу в этом направлении она проделала в последующие месяцы?
— Я имею некоторое представление, потому что сам делился с ней попадавшей в наше распоряжение информацией.
Секунду-другую они молча смотрели друг на друга. Потом Примаков продолжил.
— Послушайте, мы не искали славы. Мы лишь хотели остановить Тигра. Его убийства сильно вредили европейской экономике и провоцировали волнения в Африке. Получая информацию, Энджела чаще всего и не догадывалась, что она пришла от нас. Считала, что ей повезло.
— А как же Мило?
— При чем тут Мило?
— Почему вы не передавали информацию ему? Он ведь тоже работал по Тигру.
Примаков ответил не сразу.
— Видите ли, Мило Уивер — мой сын. Да, я люблю его. И стараюсь, чтобы из-за меня у него не возникало проблем по службе. Я также знаю, что у него, как и у меня, есть свой потолок.
— Что вы имеете в виду?
— Он не так умен, как Энджела Йейтс. Он взял Тигра только потому, что Тигр сам того захотел. Не поймите меня неправильно, мисс Симмонс. Мило очень умен. Но не настолько сообразителен и хваток, как мисс Йейтс.