Турист

Стейнхауэр Олен

— Вам что, так необходимо снова ее допрашивать?

— Возможно, — ответила Симмонс и, пододвинув стул, заняла то же самое место, что и при их прошлом разговоре. — Послушайте, может быть, это и не важно, но мне действительно нужно знать, о чем они спрашивали.

— Думаете, это они устроили?

— Не исключаю.

Тина постаралась сосредоточиться.

— Ну, начали с обычного. Где был Мило? Спрашивали, что он сказал мне в Остине.

— Когда уговаривал уехать с ним, — уточнила Симмонс.

Тина кивнула.

— Я повторила то, что

уже говорила раньше — и агентам Компании, и вашим людям тоже, — но они сказали, что, может быть, я забыла что-то, какие-то детали. Вели себя вполне прилично. Как профконсультанты в школе. Один, Джим Пирсон, даже прошелся по списку — проверить, не вспомню ли я кого-то.

— У него был список?

— Да, в блокноте на пружинках. В основном имена. Все незнакомые, кроме одного.

— И кто же это?

— Угримов. Роман Угримов. Тот русский, о котором я вам рассказывала. Не знаю, зачем им это понадобилось, но я сказала, что видела его только один раз, что он убил девушку и очень мне не понравился. Они спросили, когда это было, я ответила, что давно, в две тысячи первом, в Венеции, и они больше не спрашивали. — Тина пожала плечами.

— А другие имена?

— В основном иностранные. Рольф… Винтер или что-то в этом роде.

— Винтерберг?

— Да. Кажется, да. Было еще шотландское. По-моему, Фицхью.

— Теренс Фицхью?

Тина опять кивнула и, получив от Симмонс ободряющую улыбку, продолжила:

— Когда я сказала, что не знаю, кто он такой, они не поверили. Почему, я так и не поняла. Насчет Винтерберга поверили, а вот насчет Фицхью почему-то нет. — Она покачала головой. — Еще они спрашивали, не рассказывал ли Мило что-нибудь о Фицхью и каких-то деньгах. Я сказала, что не рассказывал, они все равно не отставали. Джим Пирсон спросил о какой-то встрече в Женеве… встрече Фицхью с министром… и тут Макс дернул его за руку, и он замолчал. В конце концов они увидели, что я начинаю злиться, закруглились и ушли.

Тина еще не закончила, когда Симмонс достала свой «Блюберри».

— Вы говорите, Джим Пирсон и Макс…

— Не помню.

— Удостоверения у них были?

— Да. И по-моему, настоящие. Я много раз видела удостоверение Мило, оно постоянно попадало в стирку.

— Они не объяснили, почему расспрашивали о Фицхью?

Тина покачала головой.

— Кажется, Максу не нравилось, что они так много говорят. — Она помолчала. — Вы действительно думаете, что это они здесь побывали? Честно говоря, не ожидала от них такого.

— Могу сказать только одно, Министерство безопасности тут ни при чем. Я бы знала.

— А Компания?

— Возможно, но от них я тоже ни о чем таком не слышала.

Тина усмехнулась.

— Они с вами не откровенничают?

— Вот именно, — Симмонс поднялась. — Ладно, давайте заканчивать с уборкой, а если найдете что-то, чего здесь не должно быть, покажите мне.

Следующие три часа они собирали разобранные приборы, заправляли заново подушки и вешали на место картины. Работа унылая, и Патрик для поддержания сил открыл бутылку

скотча. Симмонс отказалась, а вот Тина щедро плеснула в стакан и выпила залпом. За всем этим с кислым видом наблюдала Стефани, успевшая расставить по местам своих разбросанных кукол. Около семи, когда уборка заканчивалась, Тина вышла из комнаты с зажигалкой, рекламировавшей вашингтонский бар «Раунд Робин» на Пенсильвания-авеню.

Симмонс натянула латексные перчатки, взяла зажигалку и повертела в руках.

— Как насчет этого?

— А что такое? — растерялась Тина.

— Странное дело, — Симмонс внимательно осмотрела зажигалку. — Мне это заведение немного знакомо — там бывают большие шишки. Хотя это еще ничего не значит.

— Как-то уж очень непрофессионально, — заметила Тина. — Оставлять после себя улики…

Симмонс опустила находку в пакетик.

— К сожалению, агенты бывают чертовски неряшливы.

— А я и не удивляюсь, — пробурчал Патрик, и Тина почти улыбнулась — бедняга чувствовал себя лишним.

Симмонс уже собралась уходить, когда у нее зазвонил телефон, и она вышла в кухню. Тина успела услышать лишь первую реплику.

— Шутишь? Здесь? Замечательно!

Через пару минут спецагент вернулась, как всегда собранная и деловая, и, попрощавшись с Патриком, увлекла Тину в прихожую, где сказала, что утром встречается с Евгением Примаковым.

У Тины похолодели кончики пальцев.

— Он в Нью-Йорке?

— Да, будет в штаб-квартире ООН. Встреча назначена на девять утра. Хотите пойти со мной?

Тина, подумав, покачала головой.

— Нет. Мне нужно быть в библиотеке. Пора возвращаться на работу. — Она замолчала, понимая, что Симмонс ей не обмануть и что спецагент прекрасно знает, чего она на самом деле боится. Правды.

— Может быть, вы смогли бы… потом… ну…

— Я дам вам полный отчет. Устроит?

— Не совсем. Но пусть хотя бы это.

12

На ланч Фицхью ходил в тот же китайский ресторанчик на Тридцать третьей улице, откуда приносили еду для Уивера. На этот раз он выбрал столик в дальнем углу — чтобы не отвлекали. Подумать было над чем, хотя бы над последним полученным от Сэла сообщением.

В 18.15 Дж. Симмонс обратилась к и.о. директора МНБ с просьбой разрешить ей доступ к банковским счетам и записям телефонных переговоров Теренса Э. Фицхью. В настоящее время запрос рассматривается.

Заказав утку по-сычуаньски, он предался невеселым размышлениям. Информация от Сэла лишь подтверждала то, что Фицхью чувствовал уже давно: Симмонс ему не доверяет. Это проявлялось во всем — в ее тоне, в том, как она вела себя с ним. Межведомственное соперничество — дело привычное, но такой уровень напряжения, такая неприязнь… нет, она обращалась с ним как с врагом. И вот теперь просит директора Нацбеза дать санкцию на доступ к его счетам.

Что ж, наскоки Симмонс он отразил одним телефонным звонком. Пресек на корню. Его заверили, что в доступе будет отказано.