Тупое орудие

Хейер Джорджетт

– Что она по пустяковому делу ходила к Эрни. Да, я знаю, что это бред, но, может быть, ей виднее, что говорить. Джон слушал ее без восторга, и так как он бесится при одном упоминании игры и долгов, то, полагаю, она права, что ничего не сказала ему. Так что если столкнешься с Джоном, ты ничего ни о чем не знаешь.

– Иди домой и скажи Хелен про хлеб неправды, – сказал Невил. – Не думаю, что она ведет себя разумно.

– Конечно, но она, бедняжка, измучена. Я уложила ее спать и надеюсь, к

моему приходу она будет получше – чтобы справиться со всем этим. Ода, кажется, мало спала этой ночью.

– Что ж, будем надеяться, что она не наделает глупостей, – сказал Невил. – То есть она наверняка их наделает, но, если ей повезет, она только слегка запутает дело.

– Между прочим, она моя сестра, – холодно заметила Салли.

– Да, это лучшее, что я о ней знаю, – согласился Невил.

Салли не удалось скрыть, что эти слова застигли ее врасплох.

– И худшее, что я знаю о тебе, – нежно закончил Невил.

Салли бросила на него испепеляющий взгляд и отправилась обольщать младшего из двух полицейских, обыскивавших кусты.

Тем временем Хелен была не в постели, как предполагала ее сестра, но в полицейском участке у суперинтенданта Ханнасайда.

После ухода Салли она пролежала несколько минут, напряженно думая. Раз или два взглянув на телефон, она наконец уселась в постели и с неожиданной энергией человека, пришедшего к нелегкому решению, сняла трубку.

– Соедините меня с полицейским участком, – спокойно сказала она телефонистке.

Ее соединили практически тотчас же, и она попросила суперинтенданта Ханнасайда. Голос на том конце провода не без подозрения осведомился, кто спрашивает. После легчайшего колебания она сказала:

– Я миссис Джон Норт. Если суперинтендант Ханнасайд…

– Одну минуточку! – оживился голос.

Очень скоро к ней обратился новый голос, по ровной интонации которого она узнала суперинтенданта.

– Суперинтендант, это говорит миссис Норт, – заторопилась она. – Могла бы я с вами поговорить? Я хочу кое-что сообщить вам.

– Разумеется, – ответил он. – Я к вам заеду.

Она глянула на часы:

– Нет, пожалуйста, не надо. Я собираюсь в город и по дороге могла бы зайти в участок, если это удобно.

– Вполне удобно, – сказал он.

– Благодарю вас. Значит, я буду у вас минут через двадцать. До свидания!

Она положила трубку и, сбросив пуховое одеяло, соскользнула с кровати. Она подняла жалюзи, заботливо опущенные Салли, села за туалетный столик и при беспощадном свете солнца рассмотрела себя в зеркале.

Лицо было бледное, под глазами синяки.

– Боже, какой виноватый вид! – шепотом произнесла она и быстрым нервным движением выдвинула ящик с кремами, лосьонами и прочей косметикой.

Через десять минут, натягивая

перчатки, она критически взглянула на свое отражение. Усилия увенчались успехом: из-под широкополой шляпы на нее смотрело лицо с бледным румянцем, пшеничные локоны были собраны в аккуратный пучок, брови слегка подведены, красивые губы подкрашены. На лестнице она столкнулась с горничной, которая ахнула и посетовала, что после всего мадам не хочет отдохнуть.

– Мне надо выйти, – ответила Хелен. – Если мисс Дру вернется раньше меня, пожалуйста, передайте ей, что я в городе и буду к чаю.

Она доехала до участка, где ее немедленно провели в довольно неуютный кабинет, где сидел Ханнасайд и просматривал стопку бумаг.

При виде ее он встал и приветствовал вопросительным взглядом.

– Добрый день, миссис Норт. Садитесь, пожалуйста!

– Благодарю вас. – Она села на стул напротив него. – Знаете, до этого я была в участке всего раз – когда потеряла собаку.

– Что вы говорите! – сказал он. – Так что вы хотели мне сообщить, миссис Норт?

Она посмотрела ему в глаза и откровенно призналась:

– Я бы хотела рассказать вам то, что надо было бы рассказать утром.

– Да?

В его голосе не было ничего, кроме вежливого интереса, это несколько смутило ее, и она продолжила запинаясь:

– Это было глупо с моей стороны, но вы знаете, как это бывает, когда вас неожиданно спрашивают… Нет, наверно, не знаете. Ведь вы… это вы всегда задаете вопросы.

– У меня достаточный опыт общения с людьми, которые или скрывали правду, или открывали лишь часть правды, если вы имеете в виду это, миссис Норт.

– Вероятно, – согласилась она. – Может быть, вы понимаете, как не по себе мне стало, когда утром вы заговорили о моей игре и долгах. Не буду скрывать, меня ужасно потрясло не убийство – к нему я не имею никакого отношения, – но то, что из-за моих отношений с мистером Флетчером вы могли принять меня за неизвестно кого… А для меня нет ничего хуже, чем огласка… игры и долгов. Поэтому утром я старалась говорить как можно меньше. Вы ведь меня понимаете, правда?

– Вполне, миссис Норт. – Он кивнул. – Продолжайте, пожалуйста!

– Хорошо. С тех пор как вы ушли, у меня было время подумать, и, конечно же, я понимаю, что, когда речь идет об убийстве, не годится о чем-либо умалчивать. Кроме того… – она застенчиво улыбнулась ему, – вы были так деликатны… и не выдали меня мужу, так что я чувствую, что могу положиться на вас.

– Я должен предупредить вас, миссис Норт, что, хотя у меня нет ни малейшего желания создавать ненужные осложнения в связи с этим делом, я смогу пощадить ваши чувства, если только это не помешает исполнению того, что я сочту своим долгом.