Туманы Унарры
Шрифт:
Ревность мужа оказалась слишком несвоевременной, да и к кому? К этому надутому павлину, который свою сущность показал во всей красе? Да она и раньше в его сторону не смотрела, а уж теперь и подавно. Девушка недовольно фыркнула. Но Федерико не поспешил с извинениями, он вертел в руках конверт, адресованный Аркури, и мрачно о чем-то размышлял.
— Хоть бы этот оказался в Ровене, — наконец сказал Федерико. — Все и так затянулось сверх меры.
— Даже если он в Ровене, может не принять. Аркури — инор занятой.
Почему-то мысль о том, что, возможно, придется
Им повезло. Аркури оказался в Ровене и принял их сразу. Его кабинет на рабочее помещение мага был не слишком похож. Нелла с интересом разглядывала полки со множеством разнообразных штуковин. Правда, в рабочем состоянии почти ничего не было. Скорее всего, предназначение этого помещения — производить впечатление на посетителей, для работы оно не использовалось: не будет же нормальный инор, пусть и маг, рисковать столь дорогой обстановкой? Редкие породы дерева с инкрустацией еще более редкими породами, из тех, что идут на вес даже не золота, бриллиантов. Полотна на стенах — явно подлинники.
Аркури небрежно откинулся в кресле и читал переданное письмо, изредка поглядывая на визитеров. Разговор начинать не торопился. Специально затягивал время? Но ему, чтобы произвести впечатление, этого не требовалось: от мага веяло такой силой и уверенностью, что Нелла невольно занервничала в ожидании ответа. Наконец он усмехнулся, чуть скептически, с четко выверенной долей превосходства, и сказал:
— Что ж, показывайте, что вы там наделали.
С Федерико по дороге было обговорено, что рассказывать будет Нелла, как изготовитель, поэтому она тут же протянула листки и торопливо заговорила:
— Я восстанавливала по памяти, поэтому могла что-то упустить или спутать. Но вот эта деталь…
Тут она зачем-то начала рассказывать о визите к унаррскому магу, который сперва отрицал, что такая деталь может быть, а потом чего-то испугался. Она нервничала и путалась еще больше. Личное знакомство со знаменитостью оказалось скорее пугающим, чем волнующим, Федерико успокаивающе похлопал ее по руке и продолжил как ни в чем не бывало:
— Мы хотели узнать, относится ли эта деталь к области запрещенной магии?
— Относится.
Маг ответил коротко и явно не собирался ничего более объяснять.
— В таком случае не подскажете, как поведет себя артефакт против витасуаре с такой вот добавкой?
— Подскажу, — усмехнулся Аркури. — Плохо поведет. Во-первых, включится не на приступ, а вручную, а во-вторых… запереть-то жизненную энергию он запрет, но трансформацию не остановит.
— То есть?
— То есть жизненная энергия вся без остатка трансформируется в магическую, — невозмутимо пояснил маг. — Только не спрашивайте меня для чего. Не отвечу. Для этого нужно знать ритуал, где использовался артефакт, а вы про него ничего не можете сказать, насколько я понял. Возможно, картина надрезов на жертве? Они используются как катализатор
— Жертв находили столь исполосованными, что о каких-то типичных особенностях сказать нельзя.
От этой фразы, сказанной будничным тоном, Нелла вздрогнула, в красках представив, какими находил девушек ее муж после ритуала. В горле пересохло, а в голове раздался набат: «Твоя вина!»
— Преступник заметал следы, скорее всего.
— Наверняка не так много ритуалов, в которых используется видоизмененный артефакт против витасуаре, — продолжал настаивать Федерико. — Неужели вам сложно их перечислить?
— Во-первых, их довольно много, — недовольно ответил Аркури. — А во-вторых, перечислять их я не имею права. Если бы у вас было письмо из Сыска, а не от завкафедрой артефакторики…
Он выжидательно посмотрел на гостей, Федерико задумался. Нелла вспомнила полковника и поняла, что задумываться было над чем. Полковник понимал так, как считал нужным. Вдруг запрос о содействии в его голове трансформируется в просьбу о еще одном котенке? Не зря же Гвидо так опасается именно этого?
ГЛАВА 25
Полковник Вольпе слушал внимательно, не перебивал и даже ничем не пытался дополнить, но Федерико не покидала мысль, что все идет не так, как нужно. Капитан Беттини, присутствовавший при разговоре как лицо, ведущее дело о маньяке, пару раз скептически хмыкнул, а потом уже откровенно зевал, даже не делая вид, что слушает. Да уж, его железную уверенность, что артефакт не имеет никакого отношения к порученному делу, ничем не прошибить. Но Вольпе… Неужели он не понимает, что сейчас любая зацепка хороша? Сколько ему нервов потрепали из-за действующего в городе маньяка, сколько комиссий приезжало. Начальник хмурился, переводил начальственный взор с него на Беттини и обратно и наконец с явно выраженным недовольством сказал:
— Я вас уже столько лет знаю, Каталано, и никогда не подозревал в вас такое. Богиня, неужели вам самому не стыдно?
— Мне стыдно? — удивился Федерико. — Не понимаю, почему мне должно быть стыдно?
— Чего только ни придумают иноры, чтобы очернить соперника, — проворчал полковник, неодобрительно глядя на подчиненного. — Или это вас жена подговорила?
— Да Гросси самый настоящий жулик! Только вчера выяснилось, что он воспользовался доверенностью, выданной моей женой, и присвоил ее деньги.
— Так что ж вы не напишете заявление по этому случаю, а придумываете какие-то мифические артефакты, а? — разгорячился полковник. Он достал из-за обшлага носовой платок, повертел в руках с недоумением, затем громко высморкался и убрал назад. — Нечего сказать? Оставьте вы этого несчастного инора в покое.
Федерико не считал бывшего жениха Неллы несчастным инором, но посчитал за лучшее отложить разговор о нем. До того времени, когда его участие в преступлении подтвердится.
— Давайте оставим в покое Гросси и вернемся к артефакту. Мне нужен служебный запрос, чтобы инор Аркури написал заключение.