Тщательно отшлепанная
Шрифт:
Maitre переполз через меня, серебряные глаза нависли прямо над моим скрытым вуалью лицом.
— Нравится ли мне моя жизнь? Не всегда. Она неплохая. Но я не свободен. Хотя в последнее время она улучшилась.
— Как? — прошептала я.
Он покачал головой и полез в небольшую сумку, стоящую на краю кровати. И вытащил еще один зажим, но уже металлический. Двигаясь по моим скованным ногам, он остановился у вершины моих бедер. Подержал предмет в воздухе, чтобы убедиться, что я его видела, и медленно зажал его на моем клиторе.
Мои глаза закатились назад от внезапного, сводящего с
— Как улучшилась моя жизнь, ты спрашиваешь?
— Да, Maitre, — прошептала я, прикусив губу и пытаясь сосредоточиться на вопросе, когда мое тело умоляло об освобождении.
— Сирена, — сказал он, и я почувствовала, что мое сердце почти остановилось. — Она появилась, соблазнила меня и пробудила от обыденности. — Его слова обрушились на меня, как теплые лучи солнца. — Прежде чем я успела что-то сказать в ответ, он продолжил. — Еще несколько вопросов.
— Что вам не нравится — работа или домашняя жизнь? — спросила я, пытаясь вернуть разговор в безопасное русло. Я не могла допустить, чтобы мое сердце было вовлечено в это. Он не мог мне нравиться. Я должна была удержать его только в этой комнате.
Maitre полез в сумку и пропустил через пальцы длинную тонкую цепочку. Я уставилась на цепочку, гадая, что он будет с ней делать. В такт голосу Андреа Бочелли, поющему из динамиков о мечтах, он продел цепочку через кольца зажимов на моих сосках и клиторе, пока она не образовала идеальный треугольник. Цепочка потянула зажимы. Я почувствовала, как по моей коже побежали мурашки и внутри меня стало нарастать привычное давление.
— Некоторые из нас не свободны жить так, как им хочется, — сказал он. — Некоторые из нас связаны тем, что от них не зависит. Связаны кровными узами.
— Ты вынужден подчиняться кому-то другому, — поняла я, и кусочки загадочной головоломки Maitre сложились в единое целое. — Вот почему тебе нужен этот контроль. — Maitre снова полез в сумку и достал длинный, гладкий черный вибратор. Я вздрогнула, когда он включил его, и жужжание заполнило комнату.
Maitre поднес вибратор к зажиму на моем клиторе. Как только он прижался к металлу, я закричала, натягивая веревки на запястьях. Вибрация, как толчки землетрясения, прокатилась по соскам и клитору — мучительное наслаждение, которое я никогда не хотела прекращать.
Глаза Maitre были прикованы ко мне, пока я билась в путах, пытаясь освободиться от зажимов, но в то же время желая утонуть в вибрации. Maitre увеличивал скорость вибратора, все быстрее и быстрее, пока я не смогла больше терпеть.
— Не кончай, — приказал он, и я, как уже происходило несколько недель, подчинилась его приказу. Оргазм все нарастал и нарастал, но ждал своего момента на грани пропасти, когда ему разрешат освободиться. Вибрации были мучительными, они неумолимо толкали меня все дальше и дальше, пока я не решила, что не выдержу. Но я выдержала. Держалась так долго, что у меня болела шея от напряжения, и, если бы он не приказал мне кончить в ближайшее время, я была уверена, что просто взорвалась
— Кончай, — неожиданно приказал он, и я кончила, разрываясь по швам. Веревки так туго стянули мои запястья и лодыжки, что я была уверена, что у меня появятся синяки.
В оцепенении, наступившем после оргазма, я почувствовала, как Maitre снимал зажимы с моих сосков и клитора. Я пульсировала во всех местах, мое тело превратилось в одно ритмичное биение сердца.
Когда веревки были развязаны на запястьях и лодыжках, я рухнула на кровать, сильные руки обхватили меня и прижали к теплому телу. Я пыталась отдышаться, но воздух ускользал от меня.
— Ты молодец, — похвалил Maitre. Прилив гордости, вызванный этими словами, помог мне отдышаться. Я провела рукой по его идеально подтянутому животу и спустилась к V-образному вырезу над шелковыми брюками.
Вздохнув, он поцеловал меня в макушку. Maitre никогда так не делал. Он никогда не целовал меня выше шеи. Ни голову, ни губы.
Не желая прекращать эту связь, я прижалась к его теплой коже, закрыв глаза. И тут почувствовала, как его рука сжала мою. Я не сразу вспомнила, что мы в «НОКС» и я с Maitre Огюстом. Но его рука напомнила мне о Гарри и о том, как он не отпускал меня в больнице.
Гарри, чья рука была такой же прекрасной, как и эта.
Исключительно…
Глава тринадцатая
— В красном слишком распутно или восхитительно? — спросила я Сейджа и Амелию, выйдя на следующий день из своей спальни в алом платье длиной до колена. Сегодня был день «большого ужина».
— Ты наряжаешься на ужин с родителями? — спросила Амелия, растянув рот в ехидной ухмылке. — Обычно ты появляешься в штанах для йоги и толстовке.
— О, это мне напомнило кое-что, — сказала я и потянулась к лифчику, вытащила руку и показала ей средний палец. — Я приберегла это для тебя. — Амелия довольно рассмеялась, потягивая кофе.
Я опустилась на диван рядом с ней и Сейджем. Сейдж, как хороший приятель, положил мне в рот квадратик молочного шоколада.
— Лучше? — спросил он.
— Нет, — простонала я и взяла Сейджа за руку. — Он держал ее вот так. — Я продемонстрировал руку Гарри в своей, показывая точный захват и крепкую хватку. — И он ни разу не отпустил ее.
— Мы знаем, малышка, — успокаивающе сказал Сейдж и поцеловал тыльную сторону моей руки.
— Но что это значит?! — воскликнула я и вскочила на ноги. Поймав свое отражение в зеркале над телевизором, я, по крайней мере, почувствовала себя довольной своим выбором наряда. Я уложила волосы в свободные волны. Мне не очень нравилось, когда волосы были уложены в прическу, но Maitre любил, чтобы они были распущены. Он требовал этого от меня. Поэтому я решила, что так мне шло больше.
И это было самое неприятное во всей этой истории. Меня действительно волновало, что думал обо мне Гарри. Человек, которого я считала своим заклятым врагом. И вот я здесь, жду, когда он заберет меня, чтобы поехать к родителям на воскресный ужин. Даже в самых смелых мечтах я не предполагала, что это могло произойти.