Тряхнем стариной!

Анна Лерой

Вот сейчас я почувствовала себя человеком, которому надо решать чужие проблемы. Что-то как-то оно… Не так радостно, как могло показаться. Непонятно, кто кого тут вообще ест и что за пищевая цепочка. И главное, где в ней я. Ну так, на всякий пожарный случай.

– Знаешь, вот так вот наладишь сношения, поболтать за то и се, пару раз заночуешь в гостях, а по всему лесу уже ползут слухи. Ты бы это, хоть меры какие-то приняла. Неприятно же. Шапка вон разобиделась. Бабка тоже. А она ведь тебе тоже вроде родня.

– Кто? – день дурацких

вопросов.

– Да чертова бабушка! Рогатая которая, – рявкнул медведь. – А уж каким боком она там Шапке бабкой приходится, не моего ума дело, я сплетни не собираю. Все, учти, я тут вообще ни при чем. И лиске бесстыжей так и скажи, что зимой сплю, а за домишко и прочее пусть с зайца спрашивает. Если догонит.

Медведь развернулся ко мне задом и не торопясь пошел в лес. А я стояла и смотрела, как дергается его хвост. Короткий такой, надо же.

Ну и какое мне до местных кумушек дело?

А им до меня, видимо, есть…

Я снова задрала голову кверху. Там, возле озерца, лес был куда более милый. Тут опять сосны небо скребут. Так и надо или я заблудилась? Я вообще заблудиться могу? Может, я тут триста лет и живу потому, что дороги к людям не знаю? Брожу кругами, лю-у-уди, ау!

Налетел ветер. Там, в вышине, он неистовствовал. Я смотрела и думала, в какой же момент верхушка сосны напора не выдержит и полетит на мою престарелую голову. Оборвет, так сказать, мои душевные муки. Но нет, сосны были таким же крепкими, как мои старушечьи нервы…

И тут до меня вдруг дошло, какой плюс в этом теле. Неожиданно, но… Бабулька ко всему относилась с долей иронии. То есть там, где я бы начала истерить, она просто раздумывала. Выслушивала. Задавала вопросы.

О как. Так, однако, бывает? С другой стороны, она старая, чего ей терять. Одни коты да медведи. И вот эти коты да медведи, а также волки, вполне себе с ней по-товарищески живут. Может, бабка такой же страшный зверь?

Или все потому, что в лесу дичи много, всхлипнула я. Настанет голод, и придется мне в избе баррикадироваться, иначе сожрут. Или я их сожру. Это вспомнила мужика у себя на столе.

Близилась ночь. Темнело быстро, как в южных странах, только что был свет – и вот уже сумерки, а минут через десять станет совсем темно. Добираться бы надо быстрее, пока я не выяснила, кто кого и в каком порядке тут ест. Под ногами шуршали трава и листья, попадались и веточки, но так, успокоительно это все. Лес как лес…

Убедить себя в безопасности среды не получилось. Из леса что-то угукнуло. Вот это было уже жутковато, у меня аж душа в самые пятки ушла и вылезать оттуда не торопилась. И нет, это была не сова. Что-то дикое. И вопль такой, что сейчас эту самую душу из пяток вынет и на ветках развесит.

Я сделала шаг. Вопль достал до печенки и прочего ливера. Не столько плач, сколько хохот, а потом вдруг затих.

Я еще раз сказала себе, что бабушка за себя постоять точно может. И что те, кого каждый встречный хочет сожрать, умирают в расцвете

лет, а не трясут древними телесами, потом под ногой у меня что-то хрустнуло, и нормальный человек бы, разумеется, побежал, но то нормальный, а мне-то куда, так что я просто заохала. Недолго, потому что плач просто преследовал.

Кто же это в лесу так орет?

– Удод какой-то, – ответили мне. Это я что, вслух спросила?

– Ну почему сразу удод? – раздался второй голос. Странный, словно приглушенное шипение.

– Да, – встрепенулась я, – может, оно очень даже милое. Просто несчастное.

– Это удод-то несчастный?

Пока эти странные голоса ниоткуда вели свой невнятный спор, я озиралась. Что башкой крутить иногда и не надо, поняла я несколько поздновато, когда узрела в траве клубок змей.

– Может, удод, а может, сычиха опять на своего жалуется, – продолжала черная тонкая змейка, покачивая головой с крохотной короной. – Ты, Ягушка, ежели тебе он мешает, так ему и скажи.

– М-ме-е, – проблеяла я. Ну а что мне еще сказать, глядя на копию любой бухгалтерии? Тут всегда проще мимо пройти, поулыбавшись, а то мало ли что. Змейки распластались на камне и пристально всматривались в меня. – М-мне-е бы домой. А?

– Так иди, Ягушка, – засмеялась-зашипела змейка с короной. – Впереди ночь длинная, тьмы еще много.

Вот спасибо, твое величество. Но хоть не тяпнула ни за что, и то хорошо. Вот зачем старуха ходит в лаптях? Тут одни ядовитые змеи. Не съедят, но понадкусывают. Но пошла дальше, стараясь не думать, что сейчас эти милые создания передумают и сделают мне финальный кусь.

И вот так меня разрывало на тысячу небольших старушенций. У меня свое жилье – и зубов нет. Лес и природа – но съедят. Явно о хлебе заботиться не приходится – зато мужики…

О! Мужики! У меня же дома мужик, фаршированный яблоками!

А что я с ним собралась делать? Кот чего-то там мяукал, но верить тому коту…

Знать бы еще, где мой дом. Ноги-то вели вроде уверенно, но кто его разберет. Во мне пока уживались обычная тридцатилетняя девушка… женщина? А, какая теперь уже разница? И рассудительная бабуся. И как-то даже бабушка начинала мне нравиться. Не внешне, так и что, с лица воду не пить, хотя… Смотреться в зеркало тоже лишний раз не особо тянет, но опять же имеется плюс: можно не тратиться на косметологов. Все равно уже ничто не поможет.

Душа заняла свое место, где ей и положено, а я, шаркая ногами по повлажневшей траве и стараясь не потерять лапти, поняла несколько запоздало, что вопли из леса никуда и не делись. И изменились как-то не в лучшую сторону. И вроде бы даже преследуют? Они близко?

А что там змея эта натрепала? Ночь длинная, тьмы дофига, беги, бабка, беги?

Ага, успела подумать я аккурат перед тем, как кусты затрещали и с воплем меня все-таки кто-то догнал.

Глава четвертая