Тряхнем стариной!
Шрифт:
Было страшно снимать с себя все. Кое-как я распутала пояс юбки, потом пришел черед жилетки. Какие-то бусы на шее, рубашка верхняя, рубашка нижняя… Прикасаться было страшно и себя было жалко, все-таки у меня еще сегодня с утра была талия! И нос пуговкой, и пальцы красивые, и грудь не идеальная, но все же… Я даже носом шмыгнула. Как же хорошо, что здесь темно и зеркала нет!
Я спешно завернулась в ткань, заползла на полку и ровно задышала, пытаясь поймать дзен. Горячий воздух овевал старушечьи телеса, прогревал кости, успокаивал ревматизм и артрит. Я старательно потела и даже волосы – два десятка волосинок в пучке – распустила.
– Ом-м-м, – затянула я машинально.
– Ай-я! Кака красота! Ай-я, Ягушка, свет очей моих!.. Ай, хороша!
Я резко открыла глаза и уставилась в стенку напротив. В окне бани горел огонь и торчало настоящее свиное рыло с щетинистым подбородком и топорщащимися по обе стороны от головы острыми эльфийскими ушами. Вот только такие эльфы и в кошмарах не привидятся!
Рыло широко улыбалось и сально блестело упитанными круглыми щеками, цокало одобрительно зубом и подмигивало маленьким черным глазом. Мол, триста пять – баба ягодка опять.
Глава восьмая
– Ты кто? – спросила я как-то даже без особой обреченности. Собственно, ну…
Не испугался – и то хорошо. Даже заинтересовался, извращенец какой! Я сильнее закуталась в ткань, чем сделала только хуже – влажная простынь мои телеса обтянула так, что никакого простора для фантазии не осталось. Лукавая ухмылка на роже гостя стала еще шире и обаятельнее, если так вообще можно было выразиться. Черт, еще и подмигнул! Кавалер, блин!
Хотя погодите… Нет, вот такое нечто странное в качестве кавалеров как-то мне интересно не было. Мама говорила про то, что мужчина может быть не особо-то и красив, но не настолько же!
– О, – сказало рыло и почесало… Рога? Я на всякий случай села, придерживая свое облачение. Черти – оно такое. Это же черт? Раз с рогами? Кто знает, что им в голову взбредет? – Ты чего, Ягушка? Аль пару чересчур поддала? Да ты что, свет очей моих?
Непонятно, чего рыло от меня хотело. Сначала вроде подкатить в бане намеревалось, теперь даже и офигело. Удивилось оно знатно, но чему именно? Это что – бабуля в кипятке обычно парится или наоборот? Рыло тем временем вылезло на белый свет целиком. То есть вылезло из окна, но как бы не через окно, а словно бы через стенку просочилось. Круто, кстати, интересно, а я так могу? Я же ведьма, вроде бы.
М-да-а, эльф не эльф, но выглядел он как плод грешной любви эльфа, гнома и лысой кошки. Где-то в дальних предках были, наверное, свиньи и хоббиты, судя по волосатым ногам. Почему-то именно в этот момент мне срочно захотелось проверить, насколько у меня у самой оброслость ниже пояса, но как-то я рассудила здраво, что в триста лет другие вопросы должны волновать. Не отсутствие депиляции, а радикулит и давление.
– Анчутка я, Ягушка. Ты чего, болезная?
Он уселся на лавку против окна и смотрел на меня с явным сочувствием и озабоченностью. А я рассматривала его, не зная, что ему, собственно, в ответ и сказать. Росточку Анчутка был маленького, так, если встану, мне примерно по пояс будет, одет в холстину – штанцы коротенькие и жилет. Он упер ручки в тощие бедрышки, вытянул хвост с кисточкой
– Ай, старая, не узнаешь, что ли? – огорчился он. – А я вот…
– За наливкой пришел? – обреченно уточнила я, вспомнив кошачий вводный курс бытия в этом мире. – А я…
– Не. – Анчутка махнул рукой. – Тоись нальешь, я ж против не буду. Но пока дело у меня к тебе сурьезное, сестра.
Ого! Я икнула. То есть как это сестра? А как же клинья? Или раз тут человечинку можно, то и другие – эм-м-м – шалости не запрещены? И куда я попала?!
– А я тебе сестра? – уточнила я. Кот почему-то умолчал про родственные связи. А кто-то там говорил, кстати, про чертову бабушку и про то, что мы с ней родня? Память, ты бабкина должна была отмереть, не моя собственная!
– Дальняя, – махнул рукой Анчутка, развенчивая мои опасения. А потом посуровел. Так нахмурился, что у него аж рожки зашевелились. – Но какая вдруг разница… Да ты чего?!
Никогда в жизни не видела таких обеспокоенных чертей. Ну или так: чертей я вообще никогда не видела, до белой горячки допиваться мне не случалось. Было пару раз до белого друга и все. Не любитель я. Но вот же как бывает, иной человек к ближнему своему равнодушен сильнее, чем черт! И кто после этого больше бесит, спрашивается?
– Понимаешь…
То ли потому, что у меня уже нервы немного сдали – от пара, расслабухи, младенца, кота, змеи, да и всего остального тоже, то ли потому, что вот она объявилась, родная душа… – хотя какие, к черту, у чертей души? – но меня как прорвало.
– Тут это. Беда, Анчутка! Кудымский царь случился, – будто это все Анчутке разом объясняло, всхлипнула я, натягивая на ноги свою простыню посильнее. Это типа вон оно – завернуться в простыню и ползти на кладбище. Но опять же – какое Яге кладбище? Ей скорее костер… Кажется, на истории было что-то про сожжения… Но простыню я натянула больше потому, что тело бабкино саму постоянно с мысли сбивало, хотелось все же огрехи фигуры прикрыть. Не о теле, конечно, сейчас надо думать, но женская натура, она такая. – Пришел, так сказать, и вот…
Рассказчик из меня вышел еще тот. Впрочем, мне казалось, что Анчутка понимающе покивает, но не тут-то было. Он только сильнее башку вытянул. Значит, не в курсе.
Пришлось вспоминать, что там кот рассказывал.
– Воевода его просил, чтобы я его через Черный лес провела, в Навь впустила, – напряглась я, – а я его в дом не пригласила, в баньке не попарила…
– А чего ты так? – спросил Анчутка.
Супер, думаешь, я знаю ответ на этот вопрос? Кот вроде тоже не говорил ничего. А и правда, какая мне была разница? Но ведь была. И такая была понятная причина, что кота не особенно удивила, иначе в общем-то спокойным рассказом дело бы не ограничилось. Эх, старая, что же ты учудила и как теперь выяснить, что тобой двигало?
– Погоди, сейчас поймешь, – вздохнула я. Может, и я чего-то пойму, хотя на это надежды мало, а говоря откровенно – практически никакой. – В общем, пришел он с подарками, а я его того, с крыльца. Короче, от ворот поворот дала.
– Хе-хе, – взбрыкнул Анчутка копытцами. – Так чем он недоволен, вороже, а могла бы и в печь!
– Могла, – и я опять вздохнула. А дальше там что? А, да. – Ну, а потом молодец ко мне явился. На вид богатырь и голос богатырский, чуть не оглохла. Кстати, ты не знаешь, зачем воевода ко мне приезжал?