Трущобы Империй
Шрифт:
Уезжают конкуренты, ранее претендовавшие на рабочие места? Ну и слова богу, чего теперь на них злиться-то?
А вот Юг как воплощение Сатаны, в газетных статьях встречался часто. Даже Алекс, скептически настроенный к прессе, после прочтения порой задумывался: может, ну его, этот Юг? Неприятное местечко, не для порядочных людей… В нескольких газетах КША, доставленных по его просьбе, попадались похожие статьи, но уже о Севере.
Непонятную ситуацию легко разрешил Папаша, подкованный в политике. Они как
— Что тут странного-то? — Удивился Томас О,Брайен вопросу, — разделяй и властвуй. На Севере боятся без рабочих рук остаться.
— Как же боятся, — перебил тестя Фред, — если сами нас выгоняют.
— Нас, — фыркнул Папаша, — то-то и оно. ИРА и до войны не только кельтов защищало, хоть призыв вспомни. Да на войне ирландцы себя отменно проявили. Не начни политиканы на нас давить, так через год-другой мы бы сами из них масло выжали. По крайней мере, профсоюзы куда как жёстче могли бы себя вести.
— А негры?
— Эти-то? Ты вспомни, сколько их с Юга понабежало? Ничего не умеют, берутся работать за любые деньги. Промышленникам они в общем-то и не нужны в качестве рабочих. Сам вспомни, сильно их нанимали? Так, чтобы рабочие руки у южан отобрать. Отобрали, а сейчас не нужны, вот виноватыми назначили, чтоб народ пар на них выпускал.
— А где тут Боятся без рабочих рук остаться? — не сдавался Фред.
— Если слишком много народу уедет, так рабочим платить нужно будет нормально, а не как сейчас — за еду работают.
— С Севером разобрались, — согласился внимательно слушавший дядю Рональд О,Брайен, — а с Конфедерацией почему так?
— Мальчишки…, — если слышно пробормотал Папаша, и уже громче, — тоже боятся. Начнут приезжать к ним те солдаты из англосаксов, что за Союз воевали, осядут. А лет через пять-десять северяне уже в большинстве будут. Да со своим виденьем мира. Дальше объяснять?
— Нет, дядя, всё понятно! Переворот.
— Почему ирландцев да поляков в КША привечают, разъяснять нужно?
— В Конфедерации привечают, потому как в Союзе гнобят, так? Даже если кто и не разделяет идеалы Юга, то вряд ли снова захочет воевать за Север. С таким-то отношением…
Через несколько дней после этого разговора, в газетах развернулась травля чернокожих, и без того поставленных фактически вне закона. Обвинялись они в самых страшных грехах, порой совершенно абсурдных.
До середины апреля ситуация с неграми искусственно подогревалась. На улицах Нью-Йорка можно увидеть ситуации, когда нетрезвые мужчины расправлялись с чернокожими образцово-показательно, на глазах у полиции. Те не вмешивались, даже если негров вешали на фонарных столбах… Мужчины эти, что характерно, из личной дружины мэра.
Вскоре их примеру начали следовать уже и обычные горожане. Не все после войны сохранили душевное
В Нью-Йорке большая их часть вербовалась в Канаду, пусть даже условия контракта стали вовсе уж кабальными. Разлучали семьи, мужчины и женщины отдельно… Но вариантов у негров не осталось: по слухам, в глубинке их попросту убивали.
Глава тридцать девятая
В штаб влетел белобрысый мальчишка из Молодой Гвардии.
— Сэр! — он навытяжку встал перед Фокаданом, пытаясь изобразить военную выправку. Передав зажатую в потном кулачке записку, Гвардеец потерял серьёзность и снова стал мальчонкой лет восьми, которому старшие товарищи дали ответственное поручение.
— Спасибо, солдат, — серьёзно сказал Алекс, на что мальчик просиял щербатой улыбкой, стукнул босыми пятками друг о друга и умчался, подпрыгивая. По мере того, как попаданец читал, лицо его делалось всё более хмурым.
— По коням, — коротко сказал вестовому, — нападение на склад, поднимай дежурный взвод. Да… Гатлинги тоже брать, экипируемся по полной.
Через пять минут полсотни верховых одвуконь при четырёх странноватых повозках, вышли на рысях из Медовых Покоев.
— Воевать едут! — С восторгом сообщил давешний мальчишка приятелю, примостившемуся вместе с ним на заборе по соседству.
— Ага, — согласился рыжий приятель, — по два револьвера у каждого, да и ружей у некоторых по два. Меня бы с ними!
— Да, — мечтательно согласился белобрысый, — здоровски получилось бы! Мне брат давеча давал из револьвера стрелять. Ух! Лягается, чисто мул, но удержал!
— Попал хоть?
— А то! — Хвастливо отозвался гонец, — но почти тут же смутился и добавил, — почти. Рядышком с мишенью пуля легла, дюймах в пяти. Знаешь, какая отдача? Ух! Брат сзади за руки придерживал, и всё равно!
Ограбленный склад формально принадлежал военным, но серьёзной охраны там не стояло. Армейское начальство в большинстве своём весьма прохладно отнеслось к закупке Максимилианом военного имущества.
Алекс подозревал, что дело тут прежде всего в меркантильных интересах: только-только они собрались погреть руки на армейском имуществе, как подсуетилось гражданское руководство и распродало это самое имущество за бесценок. Не то чтобы военные действовали бы иначе…
Поскольку к военному имуществу принадлежал только склад, но не его содержимое, то местное начальство весьма формально отнеслось к его охране. Иногда удавалось договориться, и за дополнительную мзду армейцы серьёзно относились к службе. Чаще всего деньги брали охотно, тут же забывая о своих обязательствах.