Труп-невидимка

Трускиновская Далия Мейеровна

Наш мажордом в кафтане восемнадцатого века, подлинном, с настоящими золотыми позументами, с булавой в руке, объявил мое прибытие.

Из-за стола поднялся здоровенный толстяк в смокинге, с такой улыбкой, что я даже попятилась. Нечто похожее я вижу иногда в зверинце, когда Дусенька не в настроении, но далеко не каждый день.

– Здравствуйте, Яшенька, здравствуйте! – он попытался выйти из-за стола, но такое пузо не дает свободы маневра. – Привет вам от Сары Абрамовны!

– Очень приятно. Как здоровье Сары Абрамовны? – вежливо

спросила я.

– Увы, нет больше среди нас Сары Абрамовны, – жизнерадостно сообщил толстяк. – Разрешите представиться – Эдуард Прошкин! Справа от меня – моя супруга Татьяна, слева детки – Никитик и Аринушка, с ними моя дражайшая теща Акколада Игнатьевна и тесть Рафаэль Микаэлевич…

Он назвал еще несколько человек родни. Я никак не могла понять, каким ветром занесло сюда это семейство, и озиралась в поисках свекра. Старик куда-то сгинул, а ведь обычно любил принимать гостей. Он сейчас был бы весьма кстати – по крайней мере, помог бы разобраться с Эдуардом Прошкиным.

– Шесть лет назад, если помните, пролетом из Африки вы побывали в Берлине, и там на приеме в вашу честь была Хая Абрамовна…

– Там было пятьсот человек гостей! – вспомнила я.

– Ну так и Хая Абрамовна среди них. Она рассказала о вас Саре Абрамовне и дала почитать надписанную вами книжку. Сара Абрамовна стала вашей поклонницей и даже написала вам письмо, помните?

Я открыла рот, чтобы приказать принести сегодняшний мешок с читательскими письмами, но тут же и закрыла – в это время суток письма уже вывезены с прочим мусором. А мешок иногда достигает моей талии. Не читать же все это добро! Я иногда вытаскиваю наугад парочку конвертов, но отвечает на них когда Альфонс Альфонсович, когда Нинель Аристарховна.

– А моя сестра Диана как раз брала у Сары Абрамовны уроки вокала! В общем, когда стало понятно, что нам некуда девать Августу… Поверьте, мы всем звонили! Мы даже обращались в зоопарк, но там не могут создать девочке всех условий! И тут моя супруга говорит: Эдик, помнишь, тетя Сара говорила Диане, что у Яши Квасильевой всегда можно остановиться, и к тому же она страстно любит земноводных!

Я вздохнула.

Гости – мой бич. Эти еще возникли по-человечески, днем. А бывают такие прекрасные незнакомцы, которые валятся мне на голову в четыре часа утра. И всех – прими, всем приятное слово скажи!

Понемногу ситуация прояснилась. Оказалось, Прошкины отправляются в месячный круиз и им решительно некуда девать свою любимицу Августу. Ну конечно, тут у меня бесплатная гостиница для земноводных!

Но я просто не могу отказать животному.

Раньше все приблудные кошки и собаки находили у меня приют, Даже к бразильским тараканам я в конце концов привыкла. Ну что же, у нас как раз свободна комната на пятом этаже, куда мы планировали поместить жениха для Дусеньки, там и небольшой бассейн имеется.

– Яшенька, вы – ангел! – воскликнул Прошкин и добавил также, что ему смертельно не хочется,

едва познакомившись со мной, сразу прощаться. Тут я поймала странный взгляд его жены Татьяны, маленькой брюнетке в платье незримого цвета – до такой степени оно было утыкано стразами и расшито блестками, – и решила, что завтра же уеду куда-нибудь в столицу, сниму номер в гостинице и буду там обитать, пока эта компания гостей благополучно не слиняет.

Кстати, и для следствия это будет очень полезно. Меня очень стимулирует неприхотливая походная обстановка, когда вместо джакузи – простая ванна, вместо гардеробной – скромный четырехдверных шкафчик, и вместо шести горничных – всего одна, и та – по настойчивому вызову.

– Пойдем, пойдем, я покажу вам нашу красавицу! – Прошкин, выбравшись-таки из-за стола, направился ко мне. – Ее, наверно, уже разместили!

Подошла озабоченная Мусенька и отозвала меня в сторонку. Я избежала объятий Прошкина, но услышала неприятную новость: эту самую Августу никак не могут выманить из цистерны.

Вспомнив, что моя ненаглядная Дусенька осталась в бассейне Расторгуевых и рискует простудиться, я только вздохнула. Ох уж эти норовистые земноводные…

Мы спустились во двор и увидели такую картину.

Перед цистерной, верхняя часть которой была откинула наподобие крышки от шкатулки, а к борту прислонен здоровенный пандус, стояли зоотехник Гоша, дворник Афанасий, два шофера Прошкиных, и все четыре здоровых мужика хором скандировали:

– Гутя-гутя-гутя-гутя-гутя!..

Крайне редко встречаются земноводные, которые реагируют на свое имя. Да и рептилии тоже. Дусенька, скажем, по этой части совершенно бездарна.

– И давно вы так долбите? – спросила я Гошу.

– Да уж час по меньшей мере.

– Она обычно откликается! – жалобно и чуть ли не слезливо воскликнул Прошкин. – Давайте я сам!

Он встал перед пандусом и заголосил:

– Гутя-гутя-гутя!

Его супруга неодобрительно на него посмотрела.

– Знаете, эти земноводные… – сказала я ей.

– Более тупого существа я в жизни не встречала, – ответила она. И тут я увидела, что она прихватила с собой серебряную корзинку для фруктов с яблоками, грушами и гранатами. Мы обычно ставим такие корзинки на стол во время больших приемов, уж почему мажордом велел ее достать – ума не приложу.

И тут из темноты возник свекор.

– Альфонс Альфонсович, что же вы не за столом? – спросила я его.

– Не осквернюсь единым с блудодеями брашном!

Он все еще пребывал в каких-то допетровских временах. Я подумала, что перед тем, как сдавать Раймондюкаса сотрудникам угрозыска, надо как-то по-хитрому заставить его расколдовать свекра. Иначе, если он поймет, что это – мой родственник, то еще чего похуже ему в голову всадит.

– Гутя-гутя-гутя! – заорал Прошкин.

Альфонс Альфонсович повернулся к нему и устремил в его грудь перст.