Труп на сцене
Шрифт:
Я зашел в приемную и уже собрался было открыть дверь, когда услышал голос. Плюхнувшись в ближайшее кресло, я закурил сигарету и погрузился в непечатные мысли об окружном шерифе.
Через пять минут дверь открылась, и появился высокий стройный тип. У него были аккуратно подстриженные седые волосы, крючковатый шнобель и очень тонкие губы.
На лице застыло выражение презрительного высокомерия преуспевающего бизнесмена. Франт шел легко – в безукоризненно сшитом костюме, рубашке, изготовленной на заказ, и шелковом итальянском галстуке. Прошел
Лаверс подождал, пока тот выйдет из конторы, и только потом кивнул мне.
– Похоже, ты не слишком торопился, Уиллер! – проворчал шериф.
Я опустился в кресло для посетителей, но не то, в котором была незакрепленная пружина. В прошлый раз она чуть было не нанесла непоправимый урон моему мужскому достоинству.
– Ах, этот труп, что ты нашел вчера вечером, – пробурчал Ливере. – Лучше б его совсем не было.
– Согласен. Если именно из-за этого я сейчас здесь.
– Имя Ландис тебе что-нибудь говорит?
– Конечно. Этот тип – хозяин “Трибуны”.
– И это как раз он только что вышел из моего кабинета. А твой труп – это Джонни Ландис, его сын!
– Этот курильщик травки…
– Бродяга, хотел ты сказать, и ты прав. Но тем не менее он сын Ландиса, и старикан мечет громы и молнии, жаждет отмщения, желает, чтобы убийца понес заслуженное наказание. Остальные заголовки сегодняшних газет можешь придумать сам.
– Мистер Ландис – большая шишка, – согласился я.
– Мистер Ландис – один из отцов города, крупная величина в политической жизни всего штата. Мистер Ландис управляет крупнейшей городской газетой. Мистер Ландис способен создать вакантные места и в нашем отделе! – Шериф яростно ткнул большим пальцем в свое кресле. – Надеюсь, я ясно излагаю, Уиллер?
– Абсолютно, шериф. У меня даже есть нехорошее предчувствие, почему именно я нахожусь сейчас здесь.
– Лейтенант Хэммонд официально занимается расследованием этого дела. Но у меня в этом деле есть и личный интерес – моя шея. Кто бы ни убил Джонни Ландиса, но если он не окажется за решеткой в течение недели, я стану безработным, понятно?
– Ну а что я могу сделать? – невинно спросил я, будто сам не знал.
– Ты будешь защищать мои интересы, Уиллер. И свои собственные. Если Ландис в силах сместить окружного шерифа, мне и говорить тебе не надо, что он может сделать с лейтенантом из отдела по расследованию убийств.
– Я вас полностью и до конца понимаю, шериф. Буду работать вместе с Хэммондом или?..
– Официально расследованием занимается Хэммонд, и также официально ты выполняешь кое-какие мои задания, и это все. Неофициально: если Хэммонду не удастся найти убийцу, то лучше бы тебе сделать это – и побыстрее!
– Хэммонд будет просто счастлив!
– С каких это пор тебя заботит, как чувствует себя Хэммонд?
– Для начала мне хотелось бы знать кое-какие детали. Каким образом Хэммонду стало известно, что труп является Джонни Ландисом?
– Певичка сказала ему, – буркнул Лаверс. – Ну эта, со странным именем…
– Полуночная.
– Точно.
– Что она рассказала Хэммонду?
– Этот Ландис надоедал ей, я имею в виду сына. Он хвастался перед ней, что его папаша – сам Даниель Ландис, и она боялась резко отшить его из-за отца. Она говорит, что Джонни был сущим наказанием для ее заведения, обыкновенным занудой.
– Она не сказала, почему кто-то хотел его смерти? Лаверс пожал плечами.
– У любого, по ее словам, с кем встречался Джонни, были причины прикончить его.
– И это все, что Хэммонд сумел выудить из нее?!
– Да, почти все. Хэммонд уверен, что это именно она прикончила Джонни Ландиса. С помощью полицейской матроны он обыскал ее, но ничего не обнаружил.
– У девушки с такой фигурой? Я крайне удивлен, шериф.
– Я имею в виду, он, тьфу, она не нашла пистолет! – прорычал Лаверс. – И прекрати свои шуточки хотя бы сегодня, Уиллер!
– Я только начинал свои шуточки с прелестной блондинкой, когда вы позвонили, – нагло соврал я. – А теперь вы считаете, что я трачу их на вас?
Лаверс закурил сигару и стал листать какие-то бумаги на столе.
– Вот результаты вскрытия, – проворчал он. – Руля 22-го калибра. Следов сильных наркотиков не обнаружено, по-видимому, к этой стадии он еще не подошел – только баловался травкой.
– Это будет утешением его дорогому папаше. Но травкой-то теперь балуются почти все ребята. Шериф пыхтел сигарой.
– К этому делу надо подойти серьезно, Уиллер. Нас живьем изжарят – всех нас! Тебя, меня, весь отдел, вообще всех, кто имеет хоть какое-то касательство к этому делу.
– Ландис так глубоко переживает смерть своего сына?
– Да ему наплевать на смерть собственного сына, – кисло ответил шериф. – Его беспокоит только собственный престиж. Семейство Ландиса требует отмщения, ты следишь за моей мыслью? В жилах Ландиса вместо крови – ледяная вода. Он произвел идентификацию тела с меньшими эмоциями, чем если бы он одобрил передовицу своей газеты. Он дал нам понять, что практически не сомневался в подобной смерти своего сына. Похоже, он даже доволен, что его предположения подтвердились. Единственное, что нам удалось у него узнать, так это то, что он выгнал сына всего месяца три назад, когда обнаружил пристрастие Джонни к марихуане.
– В этом он похож на большинство отцов нашего времени.
– Ему неизвестно, чем занимался Джонни последние три месяца, не знает даже, где тот жил. Ландис перечислял восемь сотен долларов на счет сына каждый месяц, и все. Он уверен, что Джонни полностью деградировал за это время, и даже высказал предположение, что его убийство связано с неуплатой денег за эту проклятую траву.
– А что по этому поводу думает миссис Ландис?
– Она умерла.
– Это меняет дело.
– Но есть еще дочь. Лет на пять младше своего непутевого братца. Живет с отцом. Отсюда Ландис направился домой, чтобы сообщить ей об этом.