True Romance
Шрифт:
Вот так. Выходит, всё. Он оглянулся. Эта каюта была его домом последние пять лет. Пора возвращаться на родную планету. Стоун решительно развернулся и направился в обиталище русского.
Модуль «Zarya» привычно стонал от напряжения в корпусе. Бывало, Стоун опасался, что эта штуковина того и гляди отвалится, но годы шли, и ничего особенного не происходило. Старая рухлядь конца 90-х держалась молодцом.
– Эй, а тебе есть, что забирать, я вот… – Стоун влетел ко Льву и осёкся.
Панорамные окна в отсеке были
– Всё нормально?
Стоун и сам почувствовал, насколько глупо и беспомощно это прозвучало.
– Нет, – глухо отозвался силуэт.
– Я ошибся каютой. Я ищу беспечного русского старика, так что если…
– Стоун, что ты видишь?
Стоун растерялся.
– Там, внизу? Океан. А ты что видишь?
– То же. А знаешь, что я видел раньше – каждый раз, когда станция пролетала над тем, что когда-то было Россией?
– Не знаю. Что ты видел?
– Тоже океан.
«Ага», – подумал Стоун.
– Океан упущенных возможностей и несбывшихся надежд.
«А-а», – снова подумал Стоун.
– Не только моих. Всей нации. Некогда огромная империя. Столько потенциала. И всё – в никуда. Забвение. Теперь это горстка автократий третьего мира. Признайся, ты ведь даже не подумал о русских, как о потенциальных агрессорах, Стоун?
– Нет, – признался Стоун. Куда им.
– Наш конец наступил задолго до этого, и подкрался он незаметно. Как, впрочем, и всегда. Знаешь, мне ведь толком и некуда было возвращаться. Я не знал, к какому из удельных княжеств теперь отношусь. Вот и коротал дни здесь, с вами.
– А близкие?
– Никого не осталось, – ответил Лев. – Единственный ребёнок погиб задолго до того, как я переехал на эту станцию.
– Мне жаль.
– Да.
Лев словно подвёл черту. Стоун уже знал, что тот скажет теперь.
– Я останусь здесь.
Они помолчали. Далеко внизу океан разбивал волны о точки островов.
– Стоун, что приходит тебе на ум, когда слышишь: «Советский Союз?» Самое первое? – спросил вдруг Лев.
– ГУЛАГ, – честно ответил Стоун.
Лев рассмеялся и закивал.
– Да, несмываемый позор. Вот что в итоге будут помнить о русских – дутое самомнение, мифическое величие и беспредельную жестокость. Не балет, не sputnik, не Чехова и Толстого, а лагеря и Холодную войну… Ты читал Толстого, Стоун?
– Пытался. Унылое чтиво, – признался Стоун. – Без обид.
– Чего там, каждому – своё.
Он вынул из кармана что-то и протянул Стоуну. Что-то оказалось монетой. В полутьме каюты Стоун так и не разобрал чьей, но на аверсе был выгравирован рыцарь с занесённым мечом.
– Когда-то она принесла мне удачу. Теперь пусть принесёт тебе. Или любимому человеку.
– Чего? – удивился Стоун.
Лев рассмеялся.
– Это же маленькая станция,
– Сказал, – нахмурился Стоун.
– И… Что же?
– Плевать она на меня хотела, – сокрушённо вздохнул Стоун.
– Не отчаивайся…
– Легко тебе говорить…
– Ты прав, я многое успел пережить, это вы молоды и у вас впереди… – русский не договорил и смущённо замолчал. Но тут же пихнул Стоуна локтём. – Эй! Может мой талисман всё же поможет тебе в сердечных делах?
– Ты же пастырь науки, а не веры, неужели ты и впрямь полагаешься на эти предрассудки? Это же глупо…
Лев пожал плечами. Стоун почувствовал, что время поджимает. Также он чувствовал, что это будет бесполезно, но даже не попытаться убедить русского он не мог.
– Может ты всё же…
– Как ты предсказуем… Я остаюсь, – собеседник был непреклонен.
– Что ж, ладно. Удачи.
– Очень смешно, Стоун, – проворчал Лев.
– Прощай, старик.
– Прощай, мальчик.
Стоун выплыл в коридор и оглянулся. Лев всё также смотрел на океан.
Стоун разозлился на русского. Да тот просто струсил – знает, с кем им предстоит столкнуться, куда им предстоит вернуться и через что пройти, вот и слился в самый неподходящий момент! Стоуна охватил порыв выбросить монету к чёртям, но он сдержал себя.
По пути до «Клэрити» он всё думал о Льве, но так и не понял до конца. Да, того всю жизнь кормили невыполнимыми обещаниями – сначала одно государство, потом другое, потом вообще х** пойми какое. Да, он почти всю жизнь провёл, болтаясь в космосе, ради невнятных грандиозных целей и великих идей, не получив при этом чего-то осязаемого. Да, у него не осталось никого. Но разве это повод сдаться? Ведь у него остались они – астронавты с ISS-2, за эти пять лет они стали для него новой семьёй. Земля по-прежнему была там, внизу, до неё всё же можно было добраться, отыскать укромное место и обустроить там свою тихую гавань. Разве это не стоило того, чтобы бороться? Ещё как стоило, ответил Стоун сам себе. И не стоило, а стоит. Все ещё стоит. За это нужно бороться.
– Где Лев? Он не с тобой? – спросила Грейс, едва Стоун появился в «Клэрити».
Он отдал ей монету старика.
– Это его?
– Да.
– Он не покинет станцию, верно? – тихо спросила она, сжимая талисман.
– Ему незачем её покидать, – ответил Стоун. Он уже не был так сердит на старика. В конце-то концов, каждому – своё. – Он сдался. Не хочет бороться. Не осталось сил, понимаешь?
– Мне он всегда казался таким неунывающим, – задумчиво протянула Грейс.
– Это была его защита от горестей жизни, – ответил Стоун. – Он бодрился напоказ, но внутри давно был сломлен.