Трудный выбор

Мэтьюз Патриция

— Да, — ответил Хоуки. Он тоже слышал эту историю. Несмотря на то что погибли трое индейцев, люди из «Юнион пасифик» не без злорадства рассказывали об этом случае — они ни в грош не ставили жизнь индейца. — Они не понимали Железного Коня, и их поступок был глупым.

— Что они сделали? Я не слышал, как они погибли.

— Они перекинули веревку через рельсы, — объяснил Хоуки. — Три человека с каждой стороны, натянули ее при приближении поезда. Они думали, что смогут остановить его. Не понимали, что Железный Конь обладает силой сотни лошадей

и его не могут остановить шесть человек с натянутой веревкой.

— Да, — мрачно кивнул Предназначенный-для-Лошадей. — Они были глупцами. Им нужно было сесть на лошадей. Тогда к их силе прибавилась бы сила их коней.

— Нет, — быстро сказал Хоуки. — Послушай, Предназначенный-для-Лошадей, если собрать вместе всех людей и всех лошадей твоей деревни, где я счастливо прожил четыре года, они все равно не остановят веревкой Железного Коня.

— Уф, — отпрянул индеец. — Наверное, это существо обладает огромной силой!

— Так оно и есть, друг мой. Поверь мне.

— Хорошо, что ты так много знаешь о Железном Коне. Расскажи, друг, откуда ты так много знаешь?

Хоуки вздохнул. Он надеялся, что до этого не дойдет.

— Я работаю на железную дорогу.

— Ты заставляешь двигаться эту штуку?

— Нет.

— Ты прокладываешь железную тропу?

— Нет.

— Тогда в чем же заключается твоя работа?

— Я убиваю бизонов, — сказал Хоуки.

Предназначенный-для-Лошадей на мгновение опустил глаза.

— Ты мой друг, — наконец заговорил он, — но мое сердце наполняется печалью, оттого что ты убиваешь бизонов и оставляешь их лежать в прерии. Я слышал, что так поступают бледнолицые.

— Нет, — ответил Хоуки. — Я не из таких. Так делают богатые люди с востока. «Юнион пасифик» привозит их сюда и устраивает для них охоту. Они убивают бизонов, потому что считают это развлечением. Я убиваю бизонов с той же целью, что и индейцы, — ради мяса и шкуры — Я не могу винить тебя, Копье-в-Боку, за то, что ты убиваешь бизонов, чтобы добыть пищу. Но гневаюсь на тех, кто убивает их для развлечения.

— Многие бледнолицые разделяют твой гнев, — сказал Хоуки.

Предназначенный-для-Лошадей на мгновение задумался, потом улыбнулся:

— Я нашел выход.

— Какой?

— Пусть те, кто убивает ради забавы, продолжают этим заниматься. А у убитых ими бизонов можно брать мясо и шкуры, как и положено.

— Мне хотелось бы это делать, друг. Но бизоны, которых мы употребляем в пищу, должны быть убиты рядом с «Конечным пунктом», где живут рабочие. Животные, которых убивают для развлечения, находятся в местах, доступных только охотникам. Когда это возможно, мы привозим их туши. Но часто эти люди не убивают бизона, а всего лишь ранят. Тогда бизон уходит умирать и теряется.

— Но разве те бледнолицые, кто убивает ради забавы, не преследуют раненое животное?

— Боюсь, не всегда, — развел руками Хоуки.

— Индейцу трудно понять таких людей, — нахмурившись, произнес Предназначенный-для-Лошадей.

— Мне тоже трудно

понять таких людей.

— Ты краснокожий.

— Но моя кожа белая.

— Твое сердце красное, — возразил индеец. Они поговорили еще немного, даже после того как Тихая Речка и Резвая Лань легли спать.

— Ты можешь спать здесь, у входа, — наконец сказал Предназначенный-для-Лошадей. — Скоро дождь прекратится, станет жарко, и тогда ты сможешь дышать ночным воздухом.

— Спасибо, — ответил Хоуки и расстелил постель, состоящую из шкуры и одеяла, у входа в вигвам. Вскоре он уже спал.

Проснувшись среди ночи, он понял, что дождь прекратился, и, как и говорил Предназначенный-для-Лошадей, стало жарко. Полог вигвама был откинут, внутрь заглядывала луна. Хоуки с наслаждением подставил лицо легкому ветерку. А затем он увидел фигурку Резвой Лани, освещенную потоками лунного света.

Но поначалу, когда на нее падал лишь слабый свет луны, Хоуки не был уверен, действительно ли девушка полностью обнажена. А потом она слегка повернулась, и ее тело осветилось, сделавшись еще более загадочным и манящим от ночной игры света и тени.

Из горла Хоуки вырвался сдавленный стон, и Резвая Лань тихо подошла к нему. Хоуки понял, что девушка ждала, когда он проснется. Тихо, просто, без всяких оговорок, она отдалась ему. Ее тело было гибким и податливым, нежным и теплым, и даже в шестнадцать лет она знала, как возбудить и удовлетворить мужчину. «Ну конечно, — подумал Хоуки, — ведь индейцы не придают такого значения девственности невесты, как белые».

Хоуки застонал, тело его изогнулось дугой, и он забыл обо всем. Резвая Лань приподнялась, села на него верхом, и их тела задвигались во все убыстряющемся ритме.

Это было необыкновенно чувственно и доставляло острое наслаждение, но Хоуки ощущал и нечто большее. Будто в порыве страсти их души соединялись в необыкновенной гармонии, испытывая огромную взаимную потребность и чувство полного слияния.

Насытившись друг другом, они словно уплыли в сон. Ночью Хоуки снова проснулся. Луна по-прежнему ярко светила, высоко поднявшись в бархатистом небе. Ее свет проникал внутрь вигвама через открытый проем и оставлял переливчатое пятно на покрытом шкурами полу. Резвая Лань вернулась в свою постель, откуда теперь доносилось ее тихое дыхание.

Хоуки опять был один. Он лежал, размышляя о странных событиях этой ночи. Внезапно в голову ему пришла мысль о Рейчел Боннер. Он печально покачал головой, повернулся на бок и погрузился в глубокий сон.

Глава 7

Рейчел покинула вагончик дяди задолго до того, как Диверы переехали в новый «Конечный пункт». Когда она сообщила им, что переселяется в комнату в «Паровозном депо», то думала, что разразится скандал, но, к ее удивлению, все обошлось. Затем она вспомнила о Джулиусе Дивере и женщине в палатке и улыбнулась. Этот их общий секрет сыграл большую роль в том, что дядюшка промолчал.