Трудный путь
Шрифт:
Фесдей прошел по коридору к студии Прайора. Из-под двери не было видно света. Он постучал, но ответа не услышал. Тогда он дернул дверь. Она открылась. Было темно, но он уже понял, что в комнате никого нет.
Эйприл Эймз, фон Рашке и даже Люсьен Прайор исчезли.
Он помедлил, прежде чем войти в комнату. Почему они все-таки ушли? Его план был достаточно ясен. Рашке вряд ли мог добровольно оставить комнату, он должен ждать возвращения Фесдея. Что случилось?
Пытаясь понять столь странный факт,
Он кинул бумажку на пол в ярде от двери, чтобы входящему в комнату она бросилась в глаза. Потом он осторожно закрыл дверь. Это единственное, что он мог сделать. Вряд ли это принесет пользу, но если Рашке все же вернется сюда, он найдет записку. Во всяком случае, если он захочет, то найдет его. Эйприл знает его адрес, а телефон можно найти в справочной книге.
Вспомнив о своих сокровищах, он бросился к машине.
Она стояла там же, где он оставил ее. Все оказалось на месте. Он подошел к углу улицы. Машины Эйприл не было.
Добравшись до своего дома, Фесдей, держа шкатулку и картину в левой руке, не спеша подошел к двери и вставил ключ в замок. Ключ с трудом вошел в скважину, и он мог поклясться, что раньше этого не было. Нервы его напряглись. Дверь открылась, и он вошел внутрь.
— Стойте спокойно, мистер Фесдей, и не пытайтесь достать свой пистолет, — услышал он голос Рашке.
Желтый свет лампы освещал лицо графа. Он сидел на диване, лицом к двери. Палец правой руки лежал на спусковом крючке автоматического маузера.
Глава 23
Суббота, 25 декабря, 0.30 ночи
— Уберите пистолет, — сказал Фесдей. — Не шутите.
Рашке не пошевельнулся. Рука, сжимавшая пистолет, была направлена в живот Фесдея. Продолговатое лицо графа было серьезно, и он с угрозой смотрел на детектива.
— Вы проиграли, Фесдей. Поднимите правую руку, пожалуйста. И не пытайтесь кинуть в меня шкатулкой. Я стрелял без промаха еще до вашего рождения.
Фесдей поднял правую руку. Ключи звякнули на его пальце.
— Что с вами, Рашке? Что случилось?
— Какая невинность! Вас удивляет, что Клапп еще не поймал меня?
— Клапп? Что сделал Клапп? Почему вы поставили лампу на пол?
— Чтобы с улицы не было видно. Лейтенант Клапп прибыл в студию тотчас после вашего ухода. Что он сообщил вам по телефону?
— Я же сказал вам, что это был Мерлоз. Я выследил его.
— У вас было достаточно времени, чтобы позвонить Клаппу, пока мы сидели, как птицы.
Граф встал и медленно двинулся к нему.
— Пистолет, где вы его держите?
Фесдей покачал головой.
— Простите, но у меня его нет.
Он усмехнулся, увидев разочарование на лице Рашке. Австриец еще не
— Можно я опущу руку? — спросил Макс.
— Нет. — Граф вернулся к дивану. — Жаль, что я не знал раньше, что вы не вооружены. Вы обманули меня, и я могу действовать так же.
— Что было нужно Клаппу?
— Стал бы я беседовать с полицейским после того, как выскочил из окна.
— А что произошло с остальными?
— Эйприл тоже имела мало желания оставаться там. Насчет мистера Прайора не знаю. Это вы все устроили, мистер Фесдей. Я не ценю подобные американские шутки.
Фесдей снова усмехнулся.
— Прежде чем вы вызовете меня на дуэль, — сказал он, — поймите одно: я не звонил Клаппу. Даю вам слово. Думаю, что, скорее всего, это сделал Люсьен.
— Художник? Зачем?
— Ловушка получилась случайно. Люсьен связан с Клаппом поисками своей сестры. Хотя он открыл ему только половину. Почему же он не мог позвонить ему и рассказать о ее выходке с картинами? Рашке удивленно вскочил с дивана.
— Боже мой, мистер Фесдей, вы начинаете убеждать меня. Но почему Прайор не сказал нам о полиции?
— Почему? А почему он должен был сказать? Австриец громко засмеялся и спрятал маузер во внутренний карман пиджака.
— Поверните выключатель, он сзади вас, — попросил Фесдей. — Как вы вошли сюда?
— Через окно. Я уже научился пользоваться им лучше, чем дверью.
Он включил свет.
— Я полагаю, — сказал граф, — что копы долго продержат Люсьена, чтобы он не смог помочь своей сестре.
Фесдей подошел к столу и поставил на него шкатулку. Затем начал разворачивать холст, а у Рашке от изумления глаза буквально полезли на лоб.
— Я не видел женщину, — проговорил Фесдей, — но получил ее вещи.
— Мистер Фесдей! Мистер Фесдей! — Граф вскочил с дивана и бросился к Максу.
Фесдей передал ему картину, и граф начал ее рассматривать. Фесдей стоял за его спиной. Оба мужчины некоторое время молчали, глядя на бессмертное произведение великого испанца.
— Я думаю, что это шут, — сказал Фесдей. — А зачем эти овощи?
— Это бутылочные тыквы, мистер Фесдей, — благоговейно прошептал Рашке, — Я полагаю, что при дворе шута прозвали Тыквой.
Граф снова внимательно уставился на картину. По том он осторожно свернул ее в рулон и спокойно разорвал на две части. Потрясенный Фесдей молча смотрел на него. Рашке снова порвал каждую часть еще на две части, бросил куски картины на пол и молча опустился на диван.
— Где он? Где он? — взвыл он. — Куда вы дели «Дурака»? — Его рука потянулась за пистолетом. Фесдей бросился к нему. Рашке встал, но ноги его подкосились, и он упал на пол возле дивана, Фесдей подскочил к нему и помог подняться. Губы графа дрожали.