Трудные дети
Шрифт:
И я обиделась на Риту. Второй раз в жизни я на кого-то обиделась настолько, что не хотела видеть и слышать. Она звонила, присылала сообщения, но они так и стирались непрочитанными. Она приходила ко мне домой, но я просто не открывала. Избегала ее, забывала про нее и злилась.
— Саша, это глупо, - увещевала меня Марго, выследившая меня у дверей универа. Я побыстрее проскользнула внутрь, надеясь улизнуть от нее, но девушка вцепилась как клещ.
– Подожди, пожалуйста. Давай поговорим. Ну прости меня. Я не думала, что это тебя так сильно заденет.
Я остановилась, и от неожиданности Рита влетела мне в спину, болезненно ойкнув.
— Слушай меня сюда, - с угрозой
– Меня твои тупые слова не задевали, ясно? Ты просто меня достала. И все! А теперь будь добра свалить куда там тебе требуется. Оставь меня в покое. О себе лучше позаботься, дура!
— Саша, - робко коснулась она моей ладони, но я дернулась, будто меня ударили током.
– Пойдем со мной. Тебе нужна помо…
— Заткнись!
– почти визгливо крикнула я.
– Не доводи до греха. И уматывай! Живо!
Отдернувшись, я убежала вглубь университета, мысленно надеясь, что рыжий кошмар меня не преследует .
Глава 60
При всей своей житейской недалекости, Рита многое замечала, чего у нее не отнять. Иначе бы вокруг нее не собиралось столько морально извращенных людей, уверенных, что она им поможет. Она ведь погружалась в проблему каждого с головой, сама вживалась “в роль”.
— Тебе надо было не на художника учиться, - как-то раз ворчливо заявила я.
– А на психотерапевта. Хоть бы деньги платили.
В моем случае Рита оказалась права и разглядела то, что я с особой тщательностью прятала от окружающих, потому что считала это слабостью. Правда заключалась в том, что я…устала. С каждым прожитым днем под одной крышей с Романом я все сильнее сомневалась, но не в правильности принятого решения, а в собственных силах. Стало невыносимо тяжело, а время до свадьбы тянулось и тянулось, как нескончаемая резина, и похоже, собиралось тянуться бесконечно.
Чем тяжелее мне становилось, тем отчетливее встала перед глазами ситуация с Ксюшей. Сколько длилась та канитель? Пять, шесть лет? Подумать только, шесть лет бесконечной, выматывающей игры, с одной и той же маской, настолько тошнотворной, насколько претившей тебе самому. Я не думала, что это так тяжело - просыпаться за десять минут до пробуждения своего объекта, смотреть на него, вертеть в руках надоевшую до чертиков личину и понимать, что через десять минут оно проснется, улыбнется тебе и снова перекроет кислород, запечатает настоящее лицо, и на какое-то время придется забыть, где ты сам, а где твоя маска. Невыносимо трудно станет слушать этот голос с мягкими, добрыми нотками, и подстраиваться под этот голос, рассказывать мягким, несвойственным тебе тоном истории, которые никогда с тобой не случались, делиться мыслями, которые никогда не приходили тебе в голову и ждать…ждать, когда все, наконец, закончится и с лихвой окупится.
И если бы точно было известно, когда этот кошмар закончится…Всего лишь. Точная дата, одна точная дата, и я бы собралась, взяла бы себя в руки, затянула ментальные пояса потуже, натянула бы приросшую к устам широкую улыбку и вытерпела. Хуже всего была неизвестность, сопровождающая нескончаемым потоком каких-то неприятностей и препятствий.
Я даже опущу тот факт, что от моего мужа меня банально тошнило. Не всегда, справедливости ради стоит отметить. Он мог быть приятным и милым собеседником, когда рассказывал что-то про кого-то, но когда начинал делиться собственными мыслями и рассуждениями, которые не нужны были даром, мне хотелось его убить. И спустя какое-то время я даже радоваться начала тому факту, что секс для него не является вещью первостепенной важности. Мне легче было без секса прожить, чем смотреть
Про это я молчу. Я два года терпела его и потерпела бы еще, потому что Ромка был, по сути, безобидным и не видевшим дальше своего аристократического носа. Но никуда не делась его мегера-мамаша, доставлявшая адские муки своими попытками помешать нам пожениться. Честное слово, порой становилось забавно наблюдать за ее потугами, как будто муравей пытается сдвинуть с места бронепоезд. Но Наталья Дмитриевна мне досаждала, и хуже всего, Роман в ее диверсиях принимал активное и непосредственное участие. Хотя бы потому, что даже не понимал, где участвует.
Будущая свекровь всеми правдами и неправдами старалась переключить внимание сына с меня на что-то другое. Или на кого-то другого. Она собственными лощеными ручками выбрала приличных, а главное, невыразительных и вялых девочек, которые подходили на роль невестки куда больше, чем моя излишне яркая персона. Они, по крайней мере, были не в состоянии перетянуть на себя одеяло интереса Герлингера-младшего, как это делала я, а значит, монархическая персона маман сохраняла монополию на сыночка.
Лев Иванович с женой частенько приглашали нас на ужин в их загородный дом, и вообще, мне эти ужины приходились по душе. Час навязчивого внимания свекрови, и два часа приятного и познавательного разговора с тестем, который каждый раз поражал меня прагматизмом и трезвостью взглядов. И в тот вечер я планировала хорошо провести время, поговорить по душам и хоть немного расслабиться, но какого же было мое удивление, когда за длинным столом в столовой обнаружилось чудесное эфемерное создание с глазами трепетной лани и жизненными силами привидения. Это создание сидело, сложив ручки на светленькой платьице, лупило глазки, хлопая длинными ресницами, и с щенячью преданностью смотрело на моего без пяти минут мужа. На Наталью Дмитриевну чудо в перьях пялилось с благоговением и уважением, что тетку не могло не радовать.
— На кого вы учитесь, Леночка?
– густым басом спрашивал Лев Иванович, сдвинувший очки на кончик носа, чтобы как можно лучше видеть сие чудо.
— На учителя пения, - прошелестело создание и уставилось на Романа, который вежливо ей улыбался.
— Вот как, - свекор растерялся и взглянул почему-то на меня.
– Как интересно.
— Да-да, Лев Иванович, безумно интересно, - поддакнула я и собственническим жестом положила ладонь на предплечье жениха.
– Кстати, Рома вам не рассказал?
— Что не рассказал?
– напряглась его мать.
Щеки Ромки окрасились нежно-розовым.
— Аля, ну зачем?
– залепетал он и опустил глаза на столешницу, смущенный чрезмерным, по его мнению, вниманию.
– Ничего не произошло…всего лишь…
— Зачем ты скромничаешь, дорогой? Представляете, его недавно позвал ассистировать один из лучших хирургов России. Вы знали? Операция будет проходить в следующий четверг.
Родители оживились, с гордостью переглянулись и наперебой начали задавать вопросы.
— Правда? Да ты что!
– встрепенулся Лев Иванович. Положил локти на стол, придвинувшись к сыну ближе, и с интересом уточнил: - А кто доктор? И что за операция?
— Какой ты умница!
– воскликнула Наталья Дмитриевна, приложив руки к груди, а потом от всей души навалила сыну полтарелки салата.
– Я всегда говорила, что ты очень способный мальчик. Еще тридцати нет, а уже таких высот достиг. Правда, Леночка?
— Правда, - проблеяла Леночка и чуть не прослезилась от радости, разглядывая Ромку как недосягаемое божество.