Трудные дети
Шрифт:
С холодной головой и трезвым рассудком я собственноручно проследила за отправкой пригласительных, строго-настрого приказала охране - а она была!
– никого постороннего не впускать. Пусть это хоть сам президент. И заказала два билета на романтическое путешествие в Париж, где отлет должен был состояться через три с половиной часа после свадьбы. То есть - мы в Париж, а гости пусть развлекаются. Мне на это даже денег не жалко было. Рома со мной не спорил, а Наталья Дмитриевна лезть боялась.
***
Когда настал день Х, хотелось только одного - чтобы он побыстрее закончился и
— Наверное, первой брачной ночи боится, - и они с визажисткой захихикали в кулачки.
Я промолчала. Было откровенно не до них. И на свадебной церемонии я молчала, не считая сдавленного “да”, с трудом вырванного из собственного горла. Ромка сиял, с гордостью держа меня за локоть, свекровь блистала дорогими украшениями, свекор лоснился от похвалы, сыпавшейся на его невестку. А многие гости меня хвалили и восхищенно переглядывались, рассматривая винтажного покроя платье и сложную прическу.
Каждый третий норовил со мной сфотографироваться, но я решительно и твердо отказывалась.
— Почему ты не хочешь сделать фото?
– шепотом спросил Рома, утягивая меня за талию к столу.
– Ты потрясающе красива.
— Просто не люблю фотографироваться, - туманно отнекивалась в ответ и сверлила напряженным взглядом входные двери, зорко подмечая всех вошедших.
– Вот и все.
За три часа пытки я думала, что поседею. И как только настало приличествующее для ухода время, я с неожиданной силой потянула Ромку к черному входу, мотивируя это тем, что мы опоздаем на самолет, а нам еще переодеваться. Он согласился, закивал, но вернулся в зал, чтобы попрощаться со своими друзьями, оставив меня за дверью. Я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, с раздражением ждала мужа и считала минуты, когда неожиданно в дверях нарисовалась взлохмаченная Рита, умудрившаяся даже на такое важное мероприятие одеться черти-как.
— Что?
– я с неудовольствием поджала губы.
— Вы уезжаете уже?
— Да. На три недели.
— Ясно. Я хотела вручить подарок.
Я привстала на носочки, мысленно костеря Герлингера на чем свет стоял, и высунулась из-за Риты, высматривая мужа. Его на горизонте не было.
— Давай. Только быстрее.
Рита кивнула, проворно метнулась внутрь и притащила большую кожаную папку, какие обычно бывают у художников.
— Ты, наверное, не помнишь, но когда мы жили у Лёни, я рисовала твой портрет. Ты там еще боком сидишь, с ножом…
— Короче.
— Да-да, - запнулась от волнения девушка.
– В общем, ты потом сказала, что его надо сделать цветным, и я…Вот.
Она протянула цветную картину с изображением худой, изможденной девочки-подростка, которая натачивала нож и смотрела в сторону…Бла-бла-бла, я его уже видела, пусть и давно. Но рисунок…неуловимо изменился. Стал
Заметив широко шагающего мужа, ослаблявшего бабочку, я впихнула портрет Ритке и оттолкнула ее в сторону.
— Очень круто. Спасибо большое! Но давай ты отдашь мне его потом, когда я вернусь. Хорошо?
— Тебе не понравилось?
– круглое лицо обиженно вытянулось.
— Понравилось. Очень понравилось. Но…- лихорадочно придумывала ответ.
– Я не хочу его мужу показывать. Это личное. Понимаешь?
Не знаю, что подумала Рита, но ее лицо просветлело, обида исчезла, и девушка спокойно прижала к себе портрет, кивнув на прощанье мне и Ромке.
Я с колотившемся сердцем села в авто, выдохнула и приказала себе потерпеть еще три недели, после которых можно было расслабиться и праздновать победу. Новая жизнь началась.
Глава 61.
—- А вот у тебя какая мечта?
—- Пальто купить.
—- На, держи. И мечтай о чём-нибудь великом.
(к/ф “Курьер”)
Три недели во Франции прошли в лихорадочном ожидании. Это была первая моя поездка заграницу, все новое, необычное и непривычное глазу. Кто бы мог подумать, что с кемеровских помоек я когда-нибудь попаду на лучшие улицы Парижа, да не одна, а с богатым и красивым мужем, с достойной фамилией и кучей денег и возможностей? И лишь муштра Элеоноры Авраамовны помогла держать рот закрытым и не пялиться по сторонам, словно деревенская невежда.
Ромка оказался прекрасным гидом и неплохим собеседником, что касалось истории страны и города. Он показывал мне достопримечательности, делился необычными историями и шутками, позволяя в кои-то веке за долгое время отдохнуть душой и телом.
Я говорила по-французски, с настоящими французами, хотя перед прилетом Ромка меня предупредил:
— Французы не очень любят, когда иностранцы говорят на их языке. Так что, если что, объясняйся на английской.
Спешу и падаю. Не для того я несколько лет изучала язык, чтобы встретить француза и не поговорить с ним. Помнится, еще старуха ругала мое страшное произношение, но все оказалось не так плохо. Меня понимали и со мной общались. С уважением и интересом.
Весь мир для меня, передо мной - бери, делай, меняй. Преграды остались позади, равно как и вредная мегера-свекровь, финишная ленточка перерезана, а в руках - кубок победителя. Я от души тратила теперь уже по праву принадлежавшие мне деньги, приятно пораженная и вдохновленная соотношением цены и качества в Европе. К покупкам у меня всегда складывалось особое отношение, мне физически трудно было отдавать деньги на развлекушки, безделушки, одним словом, выкидывать их на ветер. Но вложить в себя - почему бы и нет? Шесть чемоданов первоклассной одежды к концу свадебного путешествия ютились в углу номера, заставляя проходившего мимо Ромку нервно сглатывать. Справедливости ради стоит отметить, что, распробовав европейский и зарубежный шопинг, одежду в России я почти не покупала, считая это выкидыванием денег на ветер.