Трудное счастье
Шрифт:
Они обнялись, а в доме стояла тишина, дом словно следил в священном молчании за их возрождающимся союзом.
— Я думал, что потеряю все, ради чего жил, — тихо говорил Том, — тебя, детей, наш дом — все, что так любил. Я боялся, Клэр.
— Прости, что заставила тебя пройти через это.
— А самое печальное, что если бы это случилось, то винить, кроме себя, некого.
— Нет, я так же виновата, может, даже больше, за то, что не могла простить того, что случилось так давно. Том, я очень тебя люблю,
Их губы слились, и он просунул руки под пальто, чтобы прижать ее к своему телу. Он гладил ее, где только мог достать, и она последовала его примеру. Через несколько головокружительных секунд Клэр нарушила идиллию, пробормотав:
— Кажется, что-то горит.
Том поднял голову и, рванувшись к плите, одним движением переставил сковородку на незажженную горелку.
— Проклятье! — Он выключил газ. Дым и запах гари поднимались от четырех сандвичей.
Клэр вглядывалась через его плечо.
— Мы их совсем сожгли.
— А в холодильнике пусто, как будто все уехали на каникулы. Не знаю, что мы будем есть.
Нагнувшись, он выкинул горелые сандвичи в мусорное ведро и прислонил сковородку к раковине. Все это время Клэр не выпускала его из объятий, позволяя ему двигаться, но не уходить далеко.
— У меня есть идея, — сказала она, когда Том принял все меры против пожара и снова переключил свое внимание только на нее. — Давай пошлем детей в какое-нибудь кафе, где подают еду быстрого приготовления?
Том скользнул ладонями пониже ее спины и прижался к ней бедрами.
— У меня есть идея получше. Давай отправим их за едой медленного приготовления?
Клэр куснула его за подбородок и провокационно улыбнулась.
— И почему в кафе? А как насчет обеда из пяти блюд?
— Ну, раз уж мы это обсуждаем, то пусть будет обед из пяти блюд в «Кинкейд»?
Ресторан «Кинкейд» находился в Блумингтоне, в тридцати пяти минутах езды. Это было самое шикарное заведение в Твин Ситиз, и, не заказав предварительно столик, там приходилось подолгу ждать. Том и Клэр собирались поехать туда вот уже три года, но так и не решились. Они рассмеялись, ощущая, как к ним возвращается прежнее чувство юмора.
— Думаю, этим мы уж слишком выдадим себя, — заключил Том.
Клэр пожала плечами.
— Челси улыбнется.
— А Робби воспользуется случаем, что обойдется нам в сотню долларов.
— Так как же нам выставить их из дома? Он обхватил ее шею рукой и прижал к себе.
— Смотри, как. — Подведя жену к подножию лестницы, он громко позвал: — Эй, дети, спуститесь-ка сюда!
Они появились моментально и сломя голову бросились вниз, спрыгнув с последних двух ступенек, у которых ждал их отец, небрежно обнявший за шею мать. Он сказал:
— Мы с мамой хотим немного побыть наедине. Предлагаю
Глаза Челси загорелись, и она с восторгом повернулась к брату.
— Ага, конечно! Робби проговорил:
— И сколько же мы получим?
Рука Тома соскользнула с плеча Клэр и сжалась в кулак. Робби согнулся пополам, защищая живот от шутливого тычка.
— Ах ты кровосос, — усмехнулся Том, — я говорил маме, что это нам недешево обойдется.
— Ну, па, я же не только что родился. Я сразу вижу, когда человеку что-то надо, и вытягиваю у него все, что он имеет.
Том достал портмоне и дал детям тридцать долларов.
— Значит, так. Идите и поужинайте где-нибудь, а потом сходите в кино. И не возвращайтесь хотя бы до десяти… согласны?
— Конечно, папа.
— Конечно, папа. — И Челси с сомнением посмотрела на Клэр. — Но меня же наказали.
Клэр сказала:
— Мы поговорим об этом позже, после того как выясним все с папой, ладно?
Челси послушно кивнула. Клэр поцеловала ее в щеку, обняла Робби, и дети ушли. Хлопнула дверь, и наступила тишина. Запах сгоревших сандвичей висел в воздухе. Том и Клэр, покраснев, смотрели друг на друга. Потом он прямо спросил:
— Чего ты хочешь сначала, поговорить или лечь в постель?
Она хотела лечь в постель. Она никогда еще, кроме первых дней свиданий, не хотела его так сильно. Но сейчас, только с ним вдвоем, она испугалась, что не все еще выяснено и что между сексом и воссоединением нельзя поставить знак равенства.
— Решай сам, — ответила она. — Наверное, если мы начнем говорить, то я заплачу.
Том остался на месте, его лицо горело, но он решил начать с вопросов, поставив желания на второе место.
— Есть только одно, что я хотел бы знать. Чем ты занималась с Джоном Хэндельмэном?
— Я поцеловалась с ним. Один раз. Это все.
— Хорошо, — больше ни о чем не спрашивая, сказал Том. — Значит, забудем об этом.
— Даже несмотря на то, что впереди еще три недели репетиций с ним вместе?
— Я доверяю тебе.
— Я тоже тебе доверяю, — ответила она. — Прости, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять это.
— Моника сказала тебе, что между нами ничего нет?
— Да, и даже больше — что никогда не было. Она еще сказала, что когда вы впервые говорили о Кенте, то ты признался, что с каждым годом наша совместная жизнь становится все счастливее для тебя.
— Это правда. До этого года.
— Но ты можешь понять, как на меня подействовала история с Кентом? Как это подорвало мою уверенность в себе?
— Да, Клэр, могу. Что бы ты ни думала, я не оставался бесчувственным к твоей боли, Но я не знал, как все исправить. Ведь прошлое не переделаешь.