Трудное счастье

Спенсер Лавейл

Они остановились в темноте, окруженные знакомыми предметами, которые приобретались годами — мебелью, лампами, картинами, всем тем, что они покупали вместе в те времена, когда будущее казалось им таким определенным.

— Когда ты уедешь? — спросила Клэр.

— Завтра.

— Тогда сегодня я буду спать на диване.

— Нет, Клэр… — Он схватил ее за руку. — Нет, пожалуйста.

— Не надо, Том.

Она мягко высвободилась и пошла по коридору. Он поднял лицо, словно обращаясь к Богу, и сделал

несколько глубоких вдохов и выдохов, сдерживая рыдания. Быстрее, медленнее, быстрее, медленнее, пока ему не удалось взять себя в руки. Потом он направился в спальню и остановился в дверях. Клэр была уже в ночной рубашке, и, увидя его, устало замерла, словно ожидая, что сейчас он начнет к ней приставать. Вместо этого он проговорил:

— Можешь оставаться здесь. Я буду спать на диване. Когда в час ночи Челси вернулась домой, она обнаружила отца на веранде, сидящим в кресле-качалке. Холодная ночь окружала его, и он смотрел в темноту ничего не видящим взглядом.

— Папа, ты в порядке? — спросила Челси, на несколько дюймов открывая дверь.

Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил:

— Я в порядке, детка.

— Почему ты здесь сипишь? Уже холодно.

— Не мог заснуть.

— Ты действительно в порядке?

— Конечно. Ложись спать, детка. Она немного помялась.

— Хорошая была вечеринка, правда, па?

Челси видела только его силуэт в темноте. Отец даже не повернул головы в ее сторону.

— Да, хорошая.

— И я так горжусь Робби, хоть он и не победил.

— Я тоже.

Она немного подождала, но продолжения не последовало.

— Ну… тогда спокойной ночи, па.

— Спокойной ночи.

Через пятнадцать минут вернулся Робби, и Челси дожидалась брата в его комнате.

— Шш, — прошептала она, — это я.

— Челе?

— Что-то случилось.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сейчас не проходил через гостиную?

— Нет.

— Папа все еще сидит на веранде.

— Они с мамой рано ушли.

— Я знаю.

Оба задумались, потом Челси сказала:

— Он никогда не засиживается допоздна, всегда говорит, что ему не хватает времени.

Они снова обеспокоено замолчали.

— Ну… — произнес Робби, — я даже не знаю. Ты с ним говорила?

— Немного.

— И что он сказал?

— Почти ничего.

— В этом-то вся и беда, они с мамой теперь почти ничего не говорят.

Утром Челси проснулась вскоре после девяти и, поднявшись, направилась в ванную. Проходя мимо открытой двери в спальню родителей, она увидела отца, который был чем-то занят. Он надел старые вещи, а на кровати стояли картонные коробки и два открытых чемодана. Челси остановилась, босая, в длинной, до колен, футболке с динозавром.

— Папа, что ты делаешь?

Он выпрямился, держа в руках

стопку белья, потом запихнул его в чемодан и протянул дочери руку.

— Зайди сюда, — тихо сказал Том.

Она приблизилась, взяла отца за руку, и они присели на край неубранной постели среди коробок. Том обнял дочь и прижался щекой к ее волосам.

— Детка, мама хочет, чтобы я уехал на некоторое время.

— Нет! — хватая и сжимая в кулаке ткань его футболки, проговорила Челси. — Я так и знала! Пожалуйста, не делай этого, папочка! — Она не называла его папочкой с тех пор, когда училась еще в начальной школе.

— Я собираюсь пожить немного у дедушки в хижине.

— Нет! — Она вырвалась из его объятий, плача. — Где мама? Она не может заставить тебя это сделать! — В сильном возбуждении Челси кинулась вниз по лестнице, Том поспешил за ней. Девочка кричала, не переставая. — Ты не можешь заставлять его уйти! Мама, где ты? Что здесь происходит? Вы муж и жена! Ты не можешь притворяться, что между вами все кончено, и выгонять его к дедушке! — Клэр поймала ее в самом низу. — Мама, ты ведь его жена! Что ты делаешь?

Робби выскочил из своей спальни, разбуженный криком, и тоже стал спускаться по лестнице.

— Что происходит? — Он был взъерошенный, заспанный, со вспухшими глазами.

— Папа от нас уходит, Робби. Скажи ему, чтобы не делал этого! Скажи маме, чтобы она его не прогоняла! — Челси захлебывалась от рыданий.

— Челси, мы же не разводимся, — попыталась успокоить ее Клэр.

— Еще нет, но разведетесь, если он уйдет! Мама, не отпускай его! Папочка, пожалуйста… — Она поворачивалась то к одному из них, то к другому.

Это было так непохоже на их семью — крики и плач ранним утром, в коридоре у главного входа в дом. Том призвал к спокойствию:

— Мы с мамой все обсудили вчера вечером.

— Тогда почему вы так поступаете? Вы никогда нам ничего не говорите! Вы притворяетесь, будто все в порядке, а сами даже не смотрите друг на друга! У тебя есть любовница, папа, в этом все дело?

— Нет, Челси, но мама мне не верит.

— Ма, почему ты ему не веришь? — Она резко повернулась к Клэр.

— Дело не только в этом, Челси.

— Но если он говорит, что это не так, то почему ты ему не веришь? Почему вы не обсуждаете ничего с нами? Мы с Робби тоже члены семьи, и мы имеем право высказаться. Мы не хотим, чтобы он уходил, правда, Робби?

Робби сильно ссутулился, все еще не в себе от внезапного пробуждения. Он стоял у шкафчика для верхней одежды в растянутой черной футболке и старых спортивных штанах и выглядел совершенно сбитым с толку.

— Мама, почему ты хочешь, чтобы он ушел? Сдержанное поведение сына немного остудило эмоциональный накал всей этой сцены.