Трудное счастье
Шрифт:
— Каждый год я жду наступления этого дня, когда старшеклассники проголосуют за тех десятерых из вас, кто для них является примером и в учебе, и в дружбе, и в школьной жизни. Наверное, это правда, что раньше для нас выборы короля и королевы превращались всего-навсего в конкурс красоты. Но сегодня те, что стоят перед вами, представляют собой цвет нашей школы, ее гордость. Они проводят в этих стенах гораздо больше обязательных тридцати часов в неделю, и мы высоко ценим такие их качества, как дружелюбие, щедрость души, уважение к старшим, отмечаем их успехи в учебе и спорте и многое другое.
Продолжая говорить, Том
Но всеобщее ликование вокруг только подчеркивало их с женой разобщенность, и Тому оставалось лишь ходить по залу и принимать поздравления от всех, кроме самого дорогого человека. Потом он обернулся и заметил Челси, которая смотрела на него несчастными глазами. Ее щеки горели, и он понял, как она обижена тем невниманием, что ее мать проявляет по отношению к ее отцу в такой торжественный момент. И еще в глазах дочери он прочитал смущение из-за Кента, и колебания, стоит ли поздравлять отца. Не успела Челси ничего решить, как кто-то заговорил с Томом и отвлек его внимание. Разыскивая брата, Челси ощущала полную неразбериху эмоций в своей душе — то она летела, как на крыльях, то словно натыкалась на преграду, которую выстраивала перед ней суровая действительность.
— Робби! — Наконец найдя брата, она обняла его с нарочито сияющим видом. — Я так горжусь! Мистер Претендент на трон!
— Да, я такой, — наклоняясь к ней, проговорил брат, и Челси услышала в его голосе ту же самую подавленность и замешательство, которые испытывала сама из-за того, что мама не замечала папу, а Кент Аренс стоял тут же, на этой сцене.
Робби отпустил ее, и теперь в этом море веселья им уже обоим приходилось прятать свои истинные чувства. Что же происходит с их семьей? И когда вся школа узнает об этом?
— Послушай, — сказала Челси, — я знаю, что ты заслужил это. Ты наверняка победишь.
Брат слабо улыбнулся, и теперь ей предстояла еще встреча со сводным братом, которого она когда-то поцелована. Она посмотрела в его сторону и заметила, как он быстро отвернулся. Челси видела такие сцены в фильмах, когда двое в толпе притворялись, будто им нет дела друг до друга. Кент повернул голову, и их взгляды встретились над шумящей и волнующейся толпой, но тот поцелуй казался им обоим слишком ужасной ошибкой, и смущение победило и на этот раз. Челси отвернулась, не поздравив его.
В этот вечер вся семья Гарднер собралась за ужином и устроила представление с демонстрацией согласия и единства. Но Челси им не удалось обмануть. Даже праздник в честь Робби не смог уничтожить разобщенность между родителями. Слишком явно Том и Клэр обходили друг друга, стараясь не прикасаться даже
— Слушайте, ребята, я знаю, что есть такая традиция — каждого кандидата провожают на место коронации оба родителя. Так я хотел убедиться, что вы там будете.
— Конечно, будем, — хором ответили Том и Клэр.
— По одному с каждого моего бока.
— Точно.
— Да.
— А после вместе явитесь на танцы?
— Конечно, — ответил Том. Помолчав, Клэр проговорила:
— Так и будет, — но при этом не отрывала взгляд от тарелки.
Теперь всегда, когда Робби или Челси пытались как-то помирить родителей, возникала эта заминка. Отец старался преодолеть ее, и Клэр делала вид, что тоже старается, но все оставалось по-прежнему. Дети не знали, как заставить мать простить их отца.
Позже вечером Челси сидела на своей кровати, уставясь в стену. В углу на кресле валялось домашнее задание, у нее не было ни малейшего желания открывать учебник и браться за ручку. В доме было тихо, мама, как всегда, ушла на репетицию, а папа сидел в гостиной с финансовым отчетом. Робби сразу, как только смог, ушел к Бренде, стремясь скрыться от домашней напряженности, а Челси не могла даже позвонить Эрин и поговорить обо всем. Ведь тогда все в школе узнают об этом, и их семья сразу станет предметом для сплетен. Эрин уже пыталась выспрашивать и с любопытством посматривала на Челси, особенно когда упоминалось имя Кента. Она знала — что-то произошло.
«Да уж, конечно, произошло», — думала Челси. Семья разваливается, она пытается заставить маму и папу поговорить друг с другом, а по ночам плачет у себя в комнате, и еще старается всеми силами избегать Кента, и больше всего хочет выговориться, объяснить все Эрин. Но этого делать нельзя! Потому что то, как поступил отец — ужасно, и то, как она поступила с Кентом — тоже ужасно. И неизвестно, может, мама права, что отвергает отца, и она тоже должна отвергать Кента, и вообще, как же ей с ним теперь обращаться, раз они родственники? Если бы только она могла поговорить обо всем с Эрин. Хоть с кем-нибудь! Но даже кураторы в школе могут сплетничать. У них кабинет как раз рядом с папиным, и, если они все узнают, ему будет еще хуже. Челси, свернувшись калачиком и закутавшись в свитер, тихо лежала в темноте.
В это самое время на репетиции сорокалетний одинокий учитель английского по имени Джон Хэндельмэн наблюдал, как возводят декорации. Он поглядывал на Клэр, улыбаясь и словно предлагая ей поделиться тем, что ее беспокоило и о чем они еще не говорили.
На следующий день после провозглашения кандидатов «на трон» Том обнаружил в своем школьном почтовом ящике записку:
Уважаемый мистер Гарднер,
Миссис Холлидей сказала всем нам, кандидатам, что по обычаю к месту «коронации» нас должны сопровождать родители. Я бы хотел, чтобы Вы знали — я бы очень гордился, если бы Вы шли рядом со мной. Не волнуйтесь, я не стану об этом просить, потому что не хочу причинить Вам никакого беспокойства. Просто я хотел, чтобы Вы об этом знали.