Труба Иерихона
Шрифт:
Мысько заорал люто:
– Все в стороны!.. К стенам, твари!
Он был страшен, с перекошенным лицом, оскаленными зубами. Палец его дрожал на спусковом крючке, и все в диком ужасе бросились к стенам, освобождая середину зала. Кого-то сбили с ног, кого-то стоптали, острые женские каблучки с разбегу наступали на руки, одному распороли щеку до кости.
Олейник с трудом сдерживал усмешку. Как этот сонный медведь изображает ярость, как изображает… Какого артиста мир потерял!
Короля криминального мира полувели-полутащили через зал мимо опустевших столов. Когда он начинал приходить в себя, Мысько с удовольствием
От стен пугливо провожали их взглядами игроки. Олейник видел в глазах облегчение: не за ними. И не налет, что тоже могло случиться… Их даже не обыскивают, не проверяют документы. Акция направлена на задержание всего лишь одного человека. Не простого, очень не простого, но одного-единственного…
Мысько шагал за спиной Гогика, ствол время от времени тыкался в спину, но Мысько не забывал и про удары прикладом… Король криминального мира наконец выбрал линию поведения, шел молча, лица не прятал, телекамер нет, даже криво улыбался уголком рта.
И тут случилось то, чего никто не ожидал: у одного из игроков явно сдали нервы. Он развернулся, одной рукой сгреб стоявшую рядом молодую женщину, другой молниеносно выдернул из заплечной кобуры пистолет.
– Все назад! – закричал он бешено. – Сейчас же! Иначе этой суке вышибу мозги!
Олейник остановился как вкопанный. Лещук сделал еще два шага, встал. Автомат Мысько уже был направлен на дурака, захватившего заложницу.
Женщина повизгивала в ужасе, а потом уже почти хрипела. Бандит грубо захватил ее локтем за горло, косметика смазалась, словно на хорошенькое личико плеснула грязь из-под колес пролетевшего мимо мерса.
Пуговичка на полупрозрачной блузке лопнула. И без того едва прикрытые груди бесстыдно вывалились. Олейник убедился, что с такой фигурой бюстгальтеры в самом деле ни к чему. Коротенькая юбочка задралась, обнажая розовые трусики с выпяченным, как челюсть боксера, массивным лобком.
Олейник оценивающе посмотрел на бандита, на заложницу, снова на бандита. Тот прокричал:
– Все назад!.. Иначе…
– Да все понял, – прервал Олейник. – У тебя какой пистолет? А, магнум… сурьезная вещь… Но всего семь патронов, восьмой в стволе… Верно? Маловато. Хочешь, дам автомат? И два запасных рожка?..
Бандит смотрел ошалело. Женщина хрипела, прекрасные глаза умоляюще смотрели на подтянутого молодого майора с жестоким, как у ангела смерти, лицом.
– Чего? – спросил бандит тупо.
– Автомат дам, – повторил Олейник любезно. – Чтобы ты и остальных сук положил вместе с их хозяевами. Хочешь?
Бандит смотрел ошалело. Пугливо огляделся по сторонам, но омоновцы с мест не двигались. Все гости с восковыми, как у мертвецов, лицами молча дрожали за столами. Даже роскошные женщины с холеными телами и безукоризненными лицами не визжали, не хлопались в обмороки.
– Ты чё? – сказал бандит. – Ты чё?
– Ну, решайся, – сказал Олейник нетерпеливо. – Тебе ведь можно, а вот мне нет. Может, отведешь душу? Перебьешь всех этих вшей? Ты ж тоже ненавидишь!
Глаза бандита округлились. Майор омоновцев говорил очень серьезно, в голосе звучала горечь.
– Ты чё? – повторил бандит неуверенно. –
– Кого? – спросил Олейник. – Дверь?.. Дурак, ничего не понял. Мысько, убей. Постарайся обоих одной пулей.
Бандит выронил пистолет, как будто тот жег ему пальцы, но опоздал: Мысько не сдвинул автомат ни на миллиметр, только лишь нажал на спусковой крючок. В напряженной тишине выстрел грянул, как из танкового орудия. В правом глазу бандита образовалась клокочущая дыра. Женщина с визгом сбросила волосатую руку. Кровавая борозда обезобразила ей скулу, половину уха сорвало пулей.
В казино кто-то вскрикнул, несколько человек рухнули вниз лицом, руки заученно забросили на затылки. Остальные стояли неподвижно, лица белые как мел, руки и ноги тряслись. В глазах и голосе этого беспощадного майора была просьба дать ему шанс хоть что-то расценить как сопротивление, попытку к сопротивлению, хотя бы к бегству…
ГЛАВА 30
Это очень далекий от Москвы край, где тигра называют тигрой, кедр – кедрой, где не знают слова «пятьдесят», а только «полста» и где даже школьники считают: полста один, полста два, полста три…
Это край, где заросли бамбука, выросшего за ночь, перегораживают дорогу в тайге. Это край, где чудовищно толстые тропические лианы, на которых можно перебрасывать не только Тарзана, но и танки через пропасти, обвивают совсем уж чудовищной толщины сибирские кедры. Это край, где встречаются на одной поляне леопарды, тигры, медведи и северные кабаны… где по болотам и берегам рек среди кувшинок и лилий растут священные индийские лотосы…
Словом, это Уссурийский край. С нашего берега хорошо видно китайские домики на том берегу Амура, крестьян, скот. Рыбаки то и дело заплывают на нашу сторону, ловят рыбу у самых берегов, иногда тут же и продают, а когда проносится катер пограничников, прячутся на том берегу, к которому окажутся ближе.
На этом, к примеру, их знают как облупленных. Иной раз в самом деле прячут, ибо симпатии всегда на стороне догоняемых. Китайцы – народ хитрый, но работящий и благодарный. Кто к ним хорошо, того отблагодарят сторицей. Так что жители пограничных земель знают китайцев. Хорошо знают. И хитрых, и подлых, и честных, и придурковатых, и всяких-всяких…
Савелий неспешно снимал чистой тряпицей последние следы смазки. Было время, когда он сам изготавливал жаканы, заливая свинец в пробки от одеколона. Одеколон, естественно, выпивали за его дешевизну, зато отлитые в пробках жаканы получались страшными: резьба позволяет наносить страшные раны – лось или медведь сразу падает, сраженный наповал. Все внутренности всмятку, не приходится бегать по кровавому следу. Да и зверь не мучается.
Сейчас же у него отличная снайперская винтовка. Вообще-то у него нет на нее документа, но охотники Уссурийской тайги всегда пользовались прекрасным нарезным оружием, в то время как остальным охотникам в европейской части России позволялось только гладкоствольное. Но там охотники – просто любители, а здесь – профессионалы, кормятся охотой. Потому здесь для охоты всегда было разрешено нарезное оружие. Еще мальчонкой он купил пятизарядный карабин «Лось», не расставался до тех пор, пока не удалось купить в расползающейся воинской части пару хороших снайперских винтовок…