Труба Иерихона
Шрифт:
Возможно, по рассказу Виолетты легко сопоставили его бегство из Колумбии с жестокой расправой над королем наркомафии. Демонстративной жестокостью, которая, однако, резко сократила поставку героина в США…
Задумавшись, он не сумел миновать столкновения с веселой толпой туристов, веселых и восторженных дикарей не то из Швеции, не то из какой-то еще раскрепощенной страны. Во всяком случае, когда он выбрался, рубашка его была расстегнута, на щеках пламенели поцелуи, он украдкой проверил пальцем, не расстегнута ли «молния»
ГЛАВА 25
Побывав за кордоном, ему стало казаться, что только в России знать живет в центре городов, а беднота – на окраинах. Здесь центр города был великолепен, богат, фасады домов отделаны мрамором и цветными изразцами. Но когда он выбрался на окраину, ощутил, что все состоятельные живут именно здесь, а центр… это что-то вроде негритянского гетто.
Опрятные особняки тянулись вроде бы одинаковые, везде ажурные заборы, за ними просторная зелень лужаек размером с футбольное поле, опрятные коттеджи, как сказали бы в России, индивидуальной постройки, крохотные телекамеры на воротах.
Особняк, к которому он направился, от соседних не отличался ничем. Подчеркнуто не отличался.
Дмитрий толкнул дверь, почему-то показалось, что не заперто. Калитка отворилась без скрипа. Не спеша, настороженно он пошел по вымощенной камнем дорожке. По бокам время от времени взлетали серебряные струи фонтанов. Зеленая трава блестела сочными, хоть сейчас в салат, листьями.
С боков к коттеджу примыкали фруктовые деревья. Дмитрий почти дошел до крыльца, когда сбоку вышла молоденькая женщина. Обеими руками прижимала к животу корзинку с фруктами, милое курносое лицо было добрым, чуть раскосые глаза сузились еще больше, а на губах сразу заиграла приветливая улыбка.
– Здравствуйте, – сказал Дмитрий. – Извините, что я вот так вошел… Калитка не заперта…
Женщина засмеялась:
– Мы ее никогда не запираем!.. Вы к Джорджу?
– Если не слишком потревожу, – сказал Дмитрий.
– Он перед телевизором, – снова засмеялась женщина. – Сейчас матч на кубок Панарабских игр. С Джорджа сейчас можно снять штаны, измазать его ваксой, постричь, даже взять его пиво, он все равно не оторвется от экрана!
– Я все это проделаю, – пообещал Дмитрий.
– Обязательно сделайте, – напутствовала женщина в спину.
Комнаты открывались одна за другой. Воздух был настолько прохладный, что Дмитрий невольно покосился на широко распахнутые окна. Там дикий зной, как ухитряются поддерживать среднемосковскую температуру?
Из пятой или шестой по счету комнаты несся рев заполненных трибун, свистки судей, торопливая скороговорка комментатора. Телевизор огромный, как киноэкран, стоит посреди просторной комнаты, а грузный мужик в кресле сидит прямо перед телевизором, касаясь его ногами.
Мужик голый до пояса, обрюзглый, с лежащим на коленях животом. Справа
– Вильям? – сказал он нетерпеливо, головы не повернул. – Бери стул, садись. Пиво в холодильнике… Черт, да разве же так передачу принимают?
– Действительно, – сказал Дмитрий громко, – не так.
Он стоял, не садился. К хозяину наконец пришло осознание, что что-то не так. Он быстро зыркнул в сторону незнакомца, буркнул:
– Что там?.. Счет за телефон?.. Оставь на столе и убирайся.
– Джордж, – сказал Дмитрий внятно. – Это не телефон. Это я. Это Верона, если хочешь.
Некоторое время Джордж тупо смотрел в экран, где метались футболисты. Казалось, до него не дошло сказанное, потом краска начала покидать багровое лицо. Он бледнел и бледнел, пока лицо не стало нездорового синюшного цвета, а сам не уменьшился почти вдвое.
Когда он посмотрел на Дмитрия, в лице не было ни кровинки. А в глазах… нет, не страх, а какая-то глубоко упрятанная тоска.
– Верона? – повторил он. – Ах да, нет жизни без Вероны…
– Как сказал Уленшпигель, – сказал Дмитрий.
– Уленшпигель? – переспросил вяло Джордж. – Это сказал Данте!
Дмитрий придвинул ногой стул и сел. Если бы Джордж сказал, что эти слова часто повторял Ромео, это значило бы, что за домом ведется наблюдение, а их речи пишутся.
На экране один из смуглокожих футболистов сделал рывок, двое защитников пытались перехватить, но мяч ушел на передачу, голова Джорджа начала поворачиваться в ту сторону.
Дмитрий смотрел с брезгливой жалостью. Им там, на Родине, намного проще. Трезвеннику легче держаться среди трезвенников, а бросившему курить – среди некурящих. Но Джордж должен был жить этой жизнью. И не отличаться…
– Встряхнись, Джордж, – сказал он негромко. – Пришла пора.
Джордж проскрипел простуженно:
– Что тебе надо?
– Помощь.
– Деньги? – поинтересовался Джордж с внезапно вспыхнувшей надеждой. – Паспорта, визы?
Дмитрий покачал головой:
– Это у нас есть. Нам нужен будешь ты.
– Я?
– Целиком, – уточнил Дмитрий.
– Черт, – сказал он растерянно. Потер ладонью небритый подбородок. Дмитрий услышал скрип щетины. – Как не вовремя… Мне завтра уезжать… Так, дела фирмы, но довольно важные… Да знаю, знаю, но дела важные… Так как же… Ты подожди, я сейчас оденусь. Это рядом, в соседней комнате…
Дмитрий прошелся от стены до стены, высматривая место, где сесть, а на самом деле оценивая расположение дверей – их три, окон – все зеленоватые, как аквариумы, выходят в сад. Богато живет Джордж, здесь на песке ничего не растет, надо было привезти не один грузовик с хорошим черноземом, чтобы вырастить такой роскошный сад.