Труба Иерихона
Шрифт:
Это на случай, если через границу двинутся массы мирного населения. А для отпора китайской армии предлагалось перенацелить ракеты с ядерными боеголовками. Мол, с массой китайцев иначе не справиться.
Я попрыгал с сайта на сайт, но связь сегодня плохая, гроза или Солнце дурит, загрузка еле-еле, дважды с предсмертным хрипом обрывалась. Плюнул, вырубил, начал стоя обуваться. Обуваюсь всегда стоя, так контролирую пузо. Как только начинает мешать поднять ногу – сбрасываю пару килограммов.
За дверью легонько поскреблось. Хрюка благовоспитанно сидела на
– Что-то ты долго, – заметил я подозрительно.
Она проскользнула в прихожую, а когда я повернулся и закрыл дверь, в ее пасти уже был поводок, а глаза самые невинные.
– У меня недосыпание, – огрызнулся я, – а не склероз. Ты только что погуляла. Хоть и без меня, но это тоже считается!
Она виляла уже не хвостиком, а всем задом, клялась вести себя прилично и не бегать даже за голубями.
– Охраняй! – сказал я ей строго. – Дома!.. Поняла? Ох-ра-няй!
Она снова повиляла задом и преданно посмотрела в глаза. Щас, сказали ее глаза. Я доверчивая. А ты из меня сторожевого крокодила хочешь сделать! Сам будь крокодилом.
– Да я и так крокодил, – ответил я. – Это еще круче, чем ястреб.
«Да нет, – ответила она преданным взглядом. – Ты не крокодил, ты – тоже добрый. Но если уж кому-то из нас двоих надо быть крокодилом, то лучше будь им ты».
– Придется, – ответил я. – Кому-то надо быть и крокодилом. Когда все в обществе, как стадо обезьян, наперебой демонстрируют друг другу свою доброту и беспредельную интеллигентность, то самая ответственная обезьяна берет в руки палку. Иначе всему стаду хана…
Когда открывал дверь, Хрюка все же попыталась протиснуться, я дал ей пинка, который болонку расплющил бы о стену, но этот кабан только преданно улыбнулся в ответ на такую ласку.
ГЛАВА 18
Ночью прошел легкий дождь. Сейчас небо почти чистое, но над тротуарами все еще плывут разноцветные зонтики. Яркие, как осенние листья: оранжевые, алые, багровые, синие… Прохожие вышибают друг другу глаза спицами, но зонтики не сворачивают. Как же, размечтались! А вдруг с крыши или с дерева рухнет капля воды? Висит-висит, а потом и сорвется вниз от собственной тяжести! Сказано же, себя беречь надо…
Я посматривал в окно с брезгливой жалостью. Женщины, понятно, прически берегут. Но что берегут мужчины?.. Нет, это не мужчины, всего лишь мужики… Как из такого стада вытесывать людей? Увы, другого нет.
Раньше, помню, ненавидел этих двуногих, что засыпают, едва встанут на первую ступеньку эскалатора. Молодые, здоровые, но как берегут себя от лишних усилий… И лишь со зрелостью пришло горькое понимание, что они не виноваты. Это я не такой! Это я и сейчас готов подниматься по эскалатору со ступеньки на ступеньку, а уж вниз так и вовсе буду бежать, пока не откину копыта и не высуну язык.
Природа не в силах создать всех с таким запасом сил… нет, силой это не назовешь. Я вовсе не здоровяк, просто в природе мало таких вот бегущих по эскалаторам, обгоняющих время, даже когда спешить вроде и некуда. Да на самом деле и не надо
Но и нельзя опускать эту основную массу еще ниже, как делает штатовский образ жизни. Наоборот, ее нужно тащить вверх изо всех сил. И она будет подниматься. Так, по миллиметру за столетие.
Володя вел машину осторожно, я не разрешаю брызгать из-под колес, а все выбоины залиты водой, сопел, хмыкал, сказал наконец в сердцах:
– Что ж мы молчим? Китайцы вот-вот через границу полезут!
– Кто сказал? – спросил я.
– Все говорят, – отрезал он. – Даже моя глухая соседка, что свое имя забывает, и то вчера как клещами вцепилась у подъезда! Я уж думал, насиловать будет. Куда там, мы ж не в Империи… Потребовала: скажи да скажи, когда пошлем войска. Куда, спрашиваю, хоть уже догадался. Чтоб гадов обратно, отвечает…
– Куда обратно? – спросил я, как глуховатая соседка Володи.
– В Китай! Говорят, уже целые группы переходят границу. Наши, мол, молчат, потому что не решили, что делать… Если бы они с танками – другое дело, но двинули сто миллионов… ну, тут бабка загнула, но и одного миллиона беременных баб с детишками хватит…
– Для чего?
– Чтобы Дальний Восток оттяпать! – сказал он сварливо. – Они ж зарятся вон уже сколько! А сейчас вот и начали…
Машина вышла на магистраль, заняла средний ряд и понеслась, как ракета. На другие авто брызгать можно, это я разрешал.
– Володя, – сказал я проникновенно, – ничего китаезы не начали. Хочешь, ставлю все свое жалованье против твоего рубля, что эти слухи – козни идеологических гадов?
Он с недоверием покосился в мою сторону:
– Вы такой азартный?
– Очень, – признался я. – Потому ни во что не играю.
У Кречета кабинет уже третий год напоминает полевой штаб во время наступления. То и дело входят и выходят министры, члены правительства, люди из аппарата президента, еще какие-то неизвестные, но явно допущенные к секретам. А при прошлом президенте, говорят, во всем Кремле была такая тишь да гладь… ну как в какой-нибудь застойной Швеции.
О доктрине никто не вспоминал. Я понимал, что для того, чтобы ее запустить, кроме ненависти к Империи, надо кое-что и еще. Хотя бы те же деньги. Немало денег. Чтобы экстремистов за рубежом вооружить, поддержать, заинтересовать, перевербовать или перенацелить, да и в своей стране медленно раскрывать тупоголовой массе глазки.
Сейчас, в эпоху юриспруденции, не стоит так уж прямо ломиться в стену. По возможности надо ссылаться на право. Обосновать необходимость убивать американцев, как совсем недавно благочестивые христиане убивали всех язычников, включая женщин и детей. Тем самым приобщая мир к более сложной и одухотворенной вере, более высоким нравственным идеалам.