Тропы Подземья
Шрифт:
Когда в строй вошла шестая, а затем начала подключаться седьмая фигура с бирюзовыми волосами, я наконец одернул себя, напомнив, зачем здесь.
С силой, я заставил себя перевести взгляд на стоящие чуть поодаль силуэты мрачных высоких типов. В руках было незнакомое медное оружие. Вороны не любят убивать скот без нужды, но их технологии позволяют мгновенно парализовать цель.
У меня перехватило дыхание, когда я увидел угольно-чёрные волосы воронов. Еще один чертов рефлекс, вбитый в нас с детства. Чёрный — цвет ворона, а потому его надлежало
То, что они зовут ротацией — не более чем охота небесного хищника на полевую мышь. Правила устанавливает тот, в чьих руках сила, а значит, и власть.
К игре подключилась восьмая, с длинной изогнутой двухметровой трубой тишритой.
Девятая. Металлический барабан с низким строем. Мрачная мелодия стала чуть менее тоскливой, но ещё сильнее пробирающей душу.
Где же ты, братишка? — помимо девушек-музыкантов я не видел ни одного обладателя бирюзовых волос.
Перебравшись за следующую колонну, я достиг последней точки, с которой я мог оставаться незамеченным. Продвигаться дальше было рискованно. Но Кеая здесь не было. Значит, они держат его где-то внутри скрытой во льду части храма.
Десятая. В мелодию добавился едва слышный шепот трещотки. Застольная мелодия отчаянья становилась всё сильней и сильней.
— КАРР!! — вдруг прозвучало на весь храм, заглушая мелодию.
Я не удержался и с шумом повалился на пол из-за колонны, прямо в хлопья гостившего в храме облака. Но к счастью, не удержались многие. Почти все девчонки сиин на мгновение перестали дышать, а пленницы закономерно сбились с ритма.
Опасаясь наказания, они быстро исправили оплошность, но мелодия уже стала другой. В лиир трудно скрыть настоящие чувства, поэтому теперь в музыке читался только страх.
Пошатнувшаяся от столкновения с массивной тушей птицы медная площадка затихла.
Зазвенели цепи, сердце забилось чаще, готовясь вырваться из груди.
К строю присоединилась одиннадцатая девушка с двумя барабанами, в которые ей приходилось бить большими деревянными палками.
Чудовищная птица была готова к принятию первого блюда. Я выглянул из-за колонны и наконец увидел пленников, ставших сегодня жертвой ротации.
— Пожа…
Послышался мерзкий хруст. Голова, шея и плечи оказались в клюве у птицы, а в белую мглу улетел фонтан ярко-алой крови. Хищник не интересовался мнением мяса.
Меня едва не стошнило, поэтому я на миг юркнул в уютную звериную форму. В ней красный цвет сменялся серебряным, и страх чуть-чуть отступал.
Плохой, очень плохой цвет. Красный у сиин считается самым дурным знаком. Инстинкты бились в голове с криком: «беги, глупец! Беги, пока они тебя не заметили!».
— Весело тут у вас, — ехидно заметил один из черноволосых. Мужчина был на пол головы выше ворон, а угольно-черные волосы росли не только на голове, но и покрывали собой подбородок.
— Весело будет ночью. — презрительно скривился другой безбожник. — Уже выбрал себе игрушку?
— Я здесь по делу, братан. Мне
— Да этих белок, как грязи! Хотя, твоё право.
Белками называли нас. Возможно, в нашем зверином облике и впрямь есть некое сходство, если не считать белый цвет и четыре длинных уха.
Аккуратно и не поднимая лишнего шума, я принялся ползти. Стелясь к утопавшей в облаке медной платформе, я оставался незамеченным. Белый цвет шерсти сливался с белёсыми облаками, позволив скрытно подобраться к следующей колонне.
— Све-ет! — проскрежетало каркающее существо.
Приподняв голову, я пристально всмотрелся в расступавшийся полумрак. На платформе зажглось несколько электрических лампочек. По облаку расползлась ленивая пелена света, словно река из топленого молока.
В голове промчалась предательская мысль — с этого места путь мне только один — в рот этому монстру. Я надеялся, что пленников держат в камере или темнице, но всё происходило прямо здесь и сейчас, на глазах у нескольких десятков ворон!
Похоже, мой брат как раз оказался последним их блюдом, и никто не будет его томить ожиданием, прикончив сразу.
А значит, мои шансы спасти брата стремятся к нулю. Как и шансы выбраться отсюда самому…
Великий Ворон был размером с метра четыре-пять. Острый клюв легко мог съесть сиин за один укус.
Кем был тот несчастный? Точно не Кеайдарк. Не его голос.
Отхватив половину тела, Ворон подбросил остаток в воздух. Таз с оторванными ногами сделал сальто в воздухе, и оказался прямо в пасти ворона. Я с ужасом созерцал, как крошечной горбинкой проглоченный кусок моего сородича медленно отправлялся из пищевода в желудок.
Тварь растягивала удовольствие от еды.
Я всмотрелся в лица двух других «блюд». Девушка, стоявшая второй в очереди на тот свет, безучастно уставилась в пол. Скорее всего, кто-то из неравнодушных дал ей сильный наркотик, чтобы избавить от муки. По её виду легко можно было понять — она своему разуму более не хозяин.
Третьей жертвой же был… мой старший брат. Бедняга был белее мела и трясся от ужаса. Еще вчера его жизнь была светлой, на сколько вообще может быть светлой жизнь сиинтри. Любимая девушка, готовая стать женой. Мой маленький племянник, о котором пока еще никто не знал, кроме меня и брата. Любимое дело — небольшой трактирчик…
Но чего стоит жизнь одного из нас в глазах одного из них?
Ворон сделал к пленникам несколько быстрых шагов. Одним движением он схватил девчонку клювом за руку, подбросил в воздух и почти заглотил целиком. В последний момент её взгляд стал чуть осмысленнее, и я увидел на её лице облегчение.
Раздался мерзкий хруст. Смотреть на все целиком я не мог, с трудом сдерживая рвущийся наружу завтрак.
Но по крайней мере, они их не пытают, и убивают относительно быстро. Пустотники, к коим относились и вороны, обычно предпочитали как следует помучить жертву перед убийством.