Тропа
Шрифт:
Завтракали мы первыми. Кок узнал меня и насыпал каши сверх порции. Кофе из больших кофейников был ненормированным, в отличие от булочек. Каша похожа на рисовую, сваренную на молоке. Вдобавок я в ней выловил самый настоящий изюм. Но уже знал, что фрукты и сласти привозят откуда-то с моря, куда через много сотен верст втекает Устюга. Люди везде, где можно — тут же организуют обмен и торговые связи. Потому что это выгодно. Зачем производить все у себя? Так что и мир Беловодья постепенно включился
Рулевого в рубке не оказалось, мы стояли на рейде, и рубке обычно находился лишь вахтенный дозорный. Перед ужином я успел немного пострелять по плывущим мишеням. Не сказать чтобы отличный стрелок, но на четвёрку с минусом натянул. Федор дал несколько дельных советов, но по всему видно, был удовлетворен. Не буду для них обузой. На разговоре он по какой-то причине отсутствовал. Данислав молча протянул мне кружку с ёлем и указал на переносную лавочку. Вскоре наверху показались Велизар и Ерофей. Разговор начал последний.
— Станислав, извини, что так вышло. Но так или иначе, твой путь пересекся с нашим.
— Я об этом не просил, но уже принял.
— Это замечательно! — Ерофей пригубил ель и поморщился. — Почему вино здесь так дорого?
Данислав осклабился:
— Вернемся домой и сходим в устье за бочонком только для тебя. На зиму хватит.
Сутулый Велизар-Венемианин ворчливо заметил:
— Для этого надо сначала вернуться, товарищи.
Кормчий скуксился:
— Не каркай! И не в такие места ходили, Ероха.
Глава экспедиции прокашлялся и уставился на меня:
— Тогда нам бы хотелось узнать твой талант, путник?
Я захлопал глазами:
— Чего?
— У каждого из нас есть какой-либо талант или поприще, на котором он лучше других.
— У нас — путников? — решил конкретизировать я. — Вы тоже не из этого мира?
— Ты чертовски догадлив, — рассмеялся Велизар и тут же закашлялся. — Вергоева лихоманка! Из местных тут только Данислав.
— Это многое объясняет, — я крепко задумался, затем хлопнул себя по лбу. — Точно! У меня получается понимать разные языки, и даже не из настоящего мира.
Инженеры переглянулись. Кормчий залыбился:
— То-то я смотрю, ты все схватываешь на лету и не переспрашиваешь. Команда у меня из разных мест и общается на «тымояпонимай», это такой беловодский суржик, что используют на Великой реке. Повар Мирояр и вовсе из вихорцев, у них самый незнамый язык. Наши мудрецы считают, что они из старинных степняков, что остались жить на юге Руси и основали собственное государство. А ты с ним говорил так, как будто понимаешь. Тебя только говор и неправильные ударения выдают.
О
— Ты и нас поначалу инженерами зачем-то назвал и здорово напугал. Сейчас понятно почему.
— Чего понятно? — мне показалось, что приятели переглянулись. Слово взял Венемианин:
— Инженерами в Беловодье кличут предшественников. Это высокоразвитая цивилизация, что попала в это мир первой. И точно не по своей воле.
Я тут же ухватился за возможность узнать больше:
— Насколько развитая?
— Цивилизация полупроводников и транзисторов. Ты ведь эти слова понимаешь?
— Вычислительные машины?
— Ты прав! У вас был такой же уровень развития?
Я задумался, стоит ли говорить больше чем нужно?
— Примерно. Инженерами у нас называли техников высокого уровня, могущих создать нечто новое.
Ерофей усмехнулся:
— Тогда я и Вениамин подходим под твое определение.
Я догадался:
— Это ведь вы этот крейсер построили?
— Возьми с полки пирожок, догадливый ты наш!
Мы глянули друг на друга и рассмеялись. Сразу стало легче. Я намного ближе этим ребятам, чем к местным обитателям, попавшим из миров, где правят северные русы и потомки варягов.
— Поэтому вы меня спасли?
— В том числе. Одинокие путники просто так сюда не приходят. У них собственное предназначение.
Я указал на помалкивающего Данислава:
— А они?
— Большая часть аборигенов попала сюда от одного до трех поколений назад. Сразу с городами, селами и заводами.И не всегда их перенесение заканчивалось хорошо. В пустынях и горах время от времени находят вымершие поселения. Некоторые до крайности странные.
Данислав тихо добавил:
— Поговаривают, что Перунец с егерами на реке Усиня нашел города тех, кого принесло сюда до инженеров.
Инженеры с интересом уставились на кормчего:
— Что-то ты раньше об этом не рассказывал.
Данислав уже был и сам не рад, что проговорился.
— Говор у путника вашего похож на тот, каким Перунец глаголет. Я сначала не мог понять, кого он мне напоминает.
Вениамин тут же вцепился в кормчего:
— Ты его видел вживую?
Капитан помялся, но ответил:
— Так и ведал, что от вас потом житья не будет. Подвозил один раз егерей с Портюги. Он был среди них как свой. Интересный человек. Но…
Докончил фразу за капитана задумавшийся Ерофей:
— Я бы с ним держал ухо востро. Говорят, что он с матушкой Наиной и отцом Нечаем близко знается.
Все замолчали. А меня распирало любопытство. Единственно, что я некоей чуйкой понял, что про Перунца лучше пока не расспрашивать. Было в его судьбе нечто такое, чего лучше не касаться такому неофиту, как я.