Тропа Исполинов

Эльдемуров Феликс Петрович

Чаттарец вытряхнул и по новой забил табаком трубку.

– Эх, табачок, табачок...

– Эти, балахонщики, даже придти в себя не успели, - в который раз с удовольствием повествовал Тиргон.
– Мы перелезли с той стороны, а их было где-то семь... или восемь на нас десятерых. Девчонки как завизжат! Они как вздрогнут! Мы как бросимся! Погнали их посохами как зайцев!..

– А это что?
– спросил один из солдат, кивая на повязанную голову Бычьего Сердца.

– Это? Да это

всё Йонас! Размахался как слепой в бане...

– Возьми этот посох, - сказал Тинч.
– Он тоже побывал в бою. Это посох Таргрека. Теперь он будет принадлежать тебе.

– А ты... разве не ты будешь во главе стаи?

– Меня ждут в посёлке, по дороге на Бугден. Весна, ветер скоро установится... Пора на Анзуресс.

Перебирая повод, он сидел верхом на Варрачуке.

– Пропала куртка?
– спрашивал Гриос.
– Пустяки, в обозе достанем новую!

– Такова судьба у всех вещей, сынок. Рано или поздно им приходит срок... А куда это ты собрался? На какой такой Анзуресс? Ну-у... ну давай хоть съездим в горы, навестим Олеону?! Объяснишься с нею наконец, а, зятёк? Аах-ха-ха-ха-ха! Кстати, она велела, если вдруг тебя встречу, поглядеть: как твой шрам... этот, опасный... на линии жизни!

– Этот что ли?
– Тинч неохотно протянул руку.

Однако, ладонь его, там, где недавно пролегал шрам, полученный в порту Урса, была теперь... как самая обычная ладонь. И линия жизни на ней по-прежнему острым углом, похожим на угол паруса, сливалась с линией судьбы - так, словно бы ничего и не случалось с Тинчем тогда, в порту, меньше года назад. Одни мозоли остались как прежде...

– Как же это?
– не понял Гриос.
– Ведь я точно помню, был он, шрам! Погоди, погоди. Как же это?

– Да он, наверное, давно пропал, - пожал плечами Тинч.
– Уже и не помню, когда...

Тем временем, на площадь со стороны Лошадиной улицы появился всадник с перевязанной головой. Его драгунский мундир был перепачкан грязью и кровью настолько, что с трудом просматривались знаки различия. За ним, поодаль следовали несколько старших офицеров, среди которых выделялась массивная фигура Каррадена.

Соскочив с коня, Даурадес изучающим взором окинул окрестности...

– Смирно!
– крикнул кто-то.

– Вольно...

– Папа?
– сказал Тинч и ударил Варрачуке каблуками в бока. Но вороная не пошла...

– Папа!
– прибавил он, соскакивая на землю...

– Па-а-па-а!

Он бежал стремглав, так мчался, летел, стараясь быстрее перебирать ногами, а покрытая булыжником земля так медленно проворачивалась под ногами...

Маркон увидел лобастого светловолосого мальчишку в изорванном и прожжённом свитере, который стремглав летел к нему с широко распростёртыми руками.

Тинч с разбегу повис на шее отца.

– Папочка, милый, любимый мой папа, как хорошо, что ты приехал, как хорошо, что ты живой...
– захлёбываясь слезами, приговаривал он, а Маркон поглаживал его по всклокоченным волосам.

– Папа, а нашего дома больше нет, сгорел...

И Даурадес вдруг почувствовал, что в сердце вновь что-то болезненно пошевелилось. Отстранившись, непроизвольно схватился за грудь.

– Извини, Тинчи... У меня это... в последние дни частенько бывает. Старею, что ли...

Тинч вытер слезы. Посмотрел пристально.

– Нет, погоди-ка, папа.

И прибавил озабоченно:

– Ну-ка, отпусти, не держись за грудь, это не так лечится. Сердце в порядке... Так! Ого! Какой болевой шип! Сейчас я его... Подставь спину! Расслабься. Расслабься...

И - легонечко так шлёпнул отца ладонью меж лопаток...

Перед взором Даурадеса замелькали красные круги и в их середине - искажённое огненно-красным светом лицо. Дикий вопль прозвучал в ушах... Затем это кончилось.

Перед ним по-прежнему была соборная площадь, и Тинч спрашивал:

– Как? Легче?

Даурадесу действительно стало легче. Значительно легче! Он пошевелил плечами...

– Хм, - промолвил он.
– Примерещится же такое...

– Это просто, папа!..

– Разрешите обратиться, господин генерал?
– приблизился Гриос.

– Слушаю вас, полковник.

– Что делать с пленными? Я... и другие, конечно, помним приказ, но... сотни поднятых рук...

– Накормить, - отрезал Даурадес.

И прибавил:

– Ваш отряд переходит в подчинение новому коменданту города, генералу Макгребену. Вам, как и всем, кто принимал участие в штурме, даю три дня отдыха. Также и вам, вы слышите меня, капитан Гурук? Разобраться, что к чему, как я полагаю, вам поможет ватага вот этих молодцов. Как ваше имя, юноша?

– Тиргон, господин генерал!

– Как отряд особого назначения - так же, в помощь комендатуре. Самим в драку не лезть, но помогать чем можете. Вопросы?

– А форму дадите?

Даурадес внимательно оглядел его, Йонаса, Кайсту, Арну, других ребят...

– Боже мой... Адъютант! Поставить отряд на полное довольствие... и выдать форму, если просят!

– А это ещё кто?

– Очень просилась, - извиняясь, развёл руками Дарамац.

Из-за его плеча выглядывала... Бэсти. И восторженно смотрела... не на Даурадеса, а куда-то за его спину.

– Как это...
– не понял Карраден.
– Что за... Откуда?..

– Смотри, смотри, сейчас скажет: "сто якорей мне в глотку!" - съязвил подошедший Гурук.