Тропа барса
Шрифт:
— И это — все? — удивленно присвистнул Маэстро.
— Да, — пожал плечами Котин.
— Ловко…
— Маэстро, ты же знаешь, с тех пор архивы вычистили основательно.
— Крас, заткнись! Заткнись!
Маэстро заметался по комнате, словно загнанный зверь. Остановился как вкопанный, произнес:
— Это наивысший допуск! Все резидентуры… — Он вдруг замолчал, побледнел, произнес еле слышно:
— Лир — ширма?! Марионетка?!
— Этого не может быть! — нервно отозвался Крас.
— Сам знаю! Я знаю куда больше, чем ты даже можешь себе
— Погоди, Маэстро! Рассудим здраво: мы послали запрос, ответ на который должен прийти в Москву от здешней службы безопасности… Только потом — к нам. И уткнулись в наглухо запертые ворота. Что здесь удивительного?
— То, что не здешние, а Москва, ты понял, Москва нам выдала бредятину! Это не досье на человека из группы Барса, это компьютерная распечатка деяний трудного подростка при спермотоксикозе! Поступил, служил, Уволился! Кто-то там играет игру, и очень странную…
— Нас отрезали от информации?
Маэстро нервно заходил из стороны в сторону.
— Да. Или хотят, чтобы мы так считали.
— Кто?
— Конь в пальто. А уж что за попона на нем…
— Погоди… Выходит… Вся эта лабуда — всего лишь «туман»? Операция прикрытия?
— Дошло, наконец?
— Не слишком ли жирно?
— Для кого? Лир всегда был мужчина с замахом: делить королевство так делить! Но не отдавать власти! — Маэстро снова замер, расхохотался и вдруг запел, слегка кривляясь:
— «А на столе лежал чемоданчик, а на столе лежал чемоданчик, а на столе лежал, а на столе лежал…» И — пропал. Или не пропал? Объявился где-то?
Или объявится?.. А мы с тобой как два полудурка… Вернее, один сексуальный маньяк не без способностей, но с полным отсутствием фантазии, другой… Другой — Сальери, ищущий Моцарта и получивший жирную, волосатую фигу! Кукиш с маслом!
Нет, что ни говори, Красавчик, а жизнь дерьмо! Смерть честнее, никого никогда не обманывает: есть так есть! — На секунду он напрягся вдруг, как настороженный зверь, приложил палец к губам:
— Ш-ш-ш…
Как оказались в его руках пистолеты, не заметил никто, настолько молниеносным было движение. Маэстро кивнул на дверь. Крас смотрел на него непонимающе: очередной заскок великого актера? Сам он не слышал ни звука.
— Сейчас будет не-е-ечто… — заговорщицки произнес Маэстро. — Красавчик, Котик, не стойте столбами, одному мне столько гостей встречать — накладно!
Переодевайтесь, государи мои, к представлению! И «лапшу» («Лапша» — средства связи, закрепляемые более-менее неприметно на ушных раковинах (сленг).)на уши: шумно будет…
Быстро подхватил с пола свою сумку, раскрыл, четкими движениями собрал автомат, вгоняя части одну в другую с выверенностью бесперебойно работающей боевой машины. Натянул на голову маску-противогаз и стал похож на инопланетное существо.
Котин и Крас переглянулись. Котин подошел к окну, не трогая занавесок, застыл, пытаясь почувствовать, что же происходит за наглухо задраенными окнами. Крас вышел в коридор и приник ухом к двери. Кивнул.
Нет, это не игра. Вот только каким чувством ощутил
Котин подошел к шкафу, раскрыл, вывалил на пол мягкие кевларовые бронежилеты.
— Ну вот! — хмыкнул Маэстро. — Война на пороге, а мы не готовы. Вы что, не знаете, что в однобортном уже давно никто не воюет?! — весело процитировал он Герцога из «Мюнхгаузена». Открыл другую свою сумку, очень тяжелую, приказал:
— Котин, облачаешься в «монуменг». Извини, старичок, бронетранспортера я не подвез, но и эта штучка — что надо!
Экипировались они быстро. Котин запаковался в «антикалашников», Крас — в бронежилет полегче. Маэстро в это время обошел три боковые комнаты, прилепил к подоконникам плоские пакеты, освободил «усики».
— Инициативу не отдаем. Как только снимут дверь, бросаем «молнию» — ив прорыв!
Вы оба встречаете гостей в прихожей, я-у окна. Up?
— Uр.
Мужчины замерли. Секунды тянулись медленно, тягуче… Тем, кто с гой стороны, легче: они уже действуют.
Взрывы и звон стекол слились. Хлопнули газовые гранаты. Черные фигуры влетели в центральную комнату с обеих сторон и задергались на шнурках, словно марионетки:
Маэстро стоял посреди комнаты, раскинув руки; в каждой был зажат скорострельный автомат, и каждый изрыгал свинец. Пули перебили тросы, и еще две черные фигуры устремились вниз, на отливающий влагой асфальт. Мельком он глянул на одну из боковых комнат: там на тросе болталось то, что осталось от бочца в черном после взрыва. В остальных, надо полагать, положение аналогичное.
Маэстро быстро двинулся к выход. Металлическая дверь застыла косо в углу, на полу — три трупа в черном. Маэстро обратил на них внимание не больше, чем на бревна.
— Работаем, — приказал он по переговорнику. Показал на пальцах расклад. Поджег запал «молнии». Застыл.
Огонь с обеих сторон прекратился. Нахрапом взять не удалось, теперь командир группы соображает, как перехватить инициативу… М-да, не та подготовка у парней, раньше… Если командиру на то, чтобы принять решение во время операции, нужно еще и думать — дерьмо он, а не боец! Кто ж ему это время даст? Его на всех не бывает!
Легко двинув рукой, Маэстро бросил тяжелый пакетик в подъезд. Зажмурился. Даже сквозь сомкнутые веки почувствовал ярчайшую вспышку.
Увидел спину двинувшегося вперед Котина, он схватил первую пулю, как Маэстро и рассчитывал: должен же быть у этих черненьких хоть один боевой профи! Маэстро шагнул к Котину вплотную, рука с зажатым стволом поднята над плечом живого щита; одиночные выстрелы грохотали один за другим, «глушак» на крупнокалиберную «беретту» Маэстро не прикрепил намеренно: в гулком подъезде грохот выстрелов вызывал нужную ему реакцию у нападавших: растерянность. Ребята — профессионалы, это без сомнения, но вот опыта, настоящего боевого опыта встречного боя с группой, подобной их группе, нет совсем. Даже «щит» не выставили, привыкли вязать отморозков и уголовников — вот и результат!