Трон
Шрифт:
— Да, — пискнула Лина.
Пару секунд мы таращились друг на друга:
— Да откуда вы такие берётесь-то? — с досадой спросил я. — Каких-то тридцать-сорок лет — и память людскую как ветром сдуло! Ну ладно — люди, у них век короткий. Но эльфы-то! Даже такие как ты, на четвертушечку…
Лина похлопала мокрыми ресницами:
— А как же…
— Никак! — сердито отрезал я. — Уверяю тебя, меня никто тут не сможет убить!
— Но сердце Серого демона?.. — не унималась она.
— Останется там, где ему положено! — хлопнул я по столу, прекращая
На это заявление Лина благоразумно промолчала. И молодец.
Татьяна
В самый разгар распотрошения шкафов (в окнах как раз разгорался новый день) явился сонно моргающий Руди. С проблемой!
— Эмми, — заявил он с порога, — я забыл, как теперь тебя надо называть? Мне приснился сон, что меня спрашивают, а я не знаю.
Я уставилась на него, разинув рот и понимая, что я тоже не очень хорошо помню имя, которое сочинила буквально на ходу. «Белое пламя» — с подозрительной услужливостью подсказало подсознание. К сожалению, ни моя память, ни всё, что я пыталась за эти дни выудить из Руди, не могли хотя бы намекнуть мне, на каком это было языке. Не говоря уже о переводе.
И главное — есть выписанная мне грамота, но я не умею читать!!!
— Всегда можешь сказать, что сестру зовут Таня, — предложила я простейший выход.
— А целиком? Как имя целиком? Я уже большой, все будут думать, что я — дурачок.
Он сердито насупился.
Та-а-ак… фамилия… Нет, здесь это называется «родовое имя»… А!
— Наше родовое имя — Зарянка. А моё личное… — оно вспомнилось так внезапно, что я от облегчения рассмеялась: — Танвен! Конечно же Танвен!
Господи, как у той вороны — от радости в зобу дыханье спёрло! Тут меня внезапно посетила блестящая в своей простоте мысль: если нет бумаги и ручек, я ведь могу вышить имя! На поясе или платке. Я гений, прочь сомненья!
Не успела я ухватиться за швейную шкатулку, вдохновенная этой идеей, как Руди спросил:
— А есть будем?
— Конечно будем. Хочешь что-нибудь выбрать сам?
— Я?! — глаза у него загорелись. — А там же темно?
— А вот тебе, — я засветила фонарик и «повесила» его братцу на шею, светом наружу, естественно. Не спрашивайте у меня, как это получается — оно вчера случайно вышло. Но методом нескольких осторожных экспериментов я выяснила, что если представить, что у фонарика есть шнурок, то оно как-то работает. — Но сперва умой лицо.
— Сколько умываний! — проворчал Руди, но отправился на гигиенические процедуры без возражений, предупредив: — Только ты пока не выглядывай, я сам накрою!
— Хорошо, — покладисто согласилась я, а сама поспешно кинулась вышивать «Танвен Зарянка» на куске того подзора с кружевами, который должен был пойти на нижнюю юбку. Вышло немного коряво, но разобрать можно. Фух! Теперь не забуду!
Руди громыхал тарелками в большой комнате. Чувствую, меня ожидает самый эклектичный завтрак из возможных.
Прошло ещё минут десять, и в дверь просунулась довольная мордашка:
— Таня, завтрак готов!
— Обалдеть! — сказала я, увидев ожидающее меня великолепие. Мясо нескольких сортов, кусок какой-то жарено-копчёной птицы, целое блюдо разнообразной
— Красиво? — с надеждой спросил Руди.
— Не то слово. Ослепительно. Но вино сразу убираем. День только начался, куда напиваться. У нас компот есть.
— А, точно! Я забыл! — он схватил вино и ковшик и пулей умчался в кладовую, обратно пришёл уже степенно, разлил компот по кружкам:
— Так хорошо?
— Шикарно. И всё-таки меня терзают смутные сомненья…
— Почему?
— Нам плохо не станет от всего сразу?
— Ну… — Руди критически оглядел натюрморт, — а хотя бы попробовать можно?
Мой внутренний диетолог (так себе диетолог, честно скажем, на троечку) пребывал в сомнениях.
— Разве что помаленечку… Случись что с животом — куда побежим? Доктора нет.
— А ты? — искренне удивился Руди.
Это был тот вопрос, который я тщательно гнала от себя все последние дни. А я?.. осталось ли во мне что-то от той Эмми, которая могла лечить людей? И если да, то как это извлечь наружу и заставить себе служить?
Нитон
Утро разбудило нас разгорающимся шумом боя. Нет, не нас. Меня. Я распахнул оставшиеся ставни и выглянул в окно. Где-то на окраине деревни сверкали сполохи молний, ржали кони и лязгало железо. Претенденты на престол изволили выяснять отношения.
— И прекрасно! Хоть поубивайтесь все, — пробормотал я и принялся расталкивать Лину, которая дрыхла на печи совершенно без задних ног. Тоже мне, охотница на великого Серого демона! Или она так уверилась в своей рядом со мной безопасности? Пф-ф!
Не особо преуспев в побудке, я выставил сонно моргающую тушку во двор и, без лишних объяснений, обхватив её руками, взлетел в утреннее небо.
Вот умеют же некоторые визжать! Даже у меня уши заложило. А самое забавное было — наблюдать изумление в глаза провожавших источник визгов бойцов с окраины. Видеть-то они нас не видели, а вот слышали прекрасно. Пусть себе гадают, что это было.
Мчались мы в сторону границы определённого для «охоты» пятна. Как назло, с этой стороны полз туман, и я опасался выскочить за края оговорённой зоны. Не хотелось бы нарушать данное мной слово.
Хотя отдельные факты, скапливаясь в странную закономерность, всё сильнее вызывали у меня желание сгонять к Фраксу во дворец — на разговор. Задать ему с Гусёнком пару неприятных вопросов. Если дело так дальше пойдёт, глядишь, к вечеру и соберусь…
И тут я почувствовал её. Границу. Совершенно натурально очерченную вокруг «зоны охоты». Она проступала сквозь расползающиеся лоскуты тумана, словно плотная белёсая плёнка. Хорошо, что я немного скорость сбавил. Внутри созрело стойкое ощущение, что лети я чуть быстрее — так и врезался бы в эту границу, ровно муха в бычий пузырь, натянутый на крошечное подслеповатое оконце бедной избы. Только тут у нас не маленького оконца масштабы. Туман таял под утренним солнцем, открывая обширную полупрозрачную «стену», уходящую в стороны и вверх. Ничего так Густав заморочился!