Трон
Шрифт:
К чести этой команды, им-таки удалось меня удивить. В очередной рывок мои ноги опутали какие-то травы, воин с рёвом рванулся ко мне и даже успел рубануть своим отравленным топором. И даже удивил меня, прорубившись сквозь щит — да что ж такое-то, второй раз! То стрелы артефактные, то вот это вот… И обработан топор был хитро. Что-то там было такое, намекающее, что будь я действительно демоном… Но к моей удаче, я не Нижний. Однако… Неприятно, скажем так.
Спасибо, что к ядам у меня иммунитет.
Тут лучник, чтоб ему пусто было! Выскочил вперёд и снова выпустил
— Да в рот мне ноги!
Рану на плече я стянул. Наотмашь пластанул здоровяка когтями. Плеснуло красным. Фатально.
Я вырвал у ловушки ноги и шагнул из-за заваливающегося воина.
— Кто следующий?
Радостные вопли как серпом обрезало. Я выдернул стрелу из живота и метнул в ответ «Ответ». О! Каламбурчик. Копьё вошло лучнику в бедро, повалив на землю. Я протянул руку, и древко сразу вернулось, ловко легло в ладонь. Чего-то скучно стало.
— Я могу убить вас всех. Это нетрудно. Сдавайтесь!
— Не-ет! — рыкнуло сзади, и мне в плечо воткнулся топор.
Мыслей было две.
Вот ты неугомонный, грызень шелудивый!
Мироздание, как больно-то! Уважаю!..
Но то, что громила после моего удара жив — это упущение, конечно.
Я крутанулся, заставив вставшего сзади воина выпустить из руки топор. И пробил ему грудь когтями. Чтоб с гарантией! И сердце вырвал! С кровищей! Всё как в балладах! Вы у меня этот бой запомните! Если в живых останетесь…
Отскочил в сторону. Топор продолжал торчать в плече, неприятно обжигая рану ядом. Выдрал его, неприятно скользя по окровавленной рукояти. Стянул рану и…
Опа! Крыло пробила белая стрела!
— Да ты надоел уже!
Я мельком глянул на древко. Разобрал на клочке бумажки: «А так нравится?» Шутник, ядрён корень! Возникло острое желание запихать ему эту стрелу поглубже. С толком и расстановкой. Чуть позже надо этим заняться.
А пока обратил своё милосердное внимание на оставшуюся тройку охотников. Почему милосердное? Так можно же было сразу их прихлопнуть, но неинтересно же…
Что изменилось? Лучник, хромая, уковылял под щиты чародея. Его некрасивую рану натужно заливал зелёным светом лекарь, оказавшийся невзрачным подростком. Выходило так себе. Я же говорил, в бою раны «Ответа» не вылечишь.
— У тебя четверть щита, — ткнул я когтем в мага. — Ты! — следом указал на лучника. — Твои стрелы не наносят мне практически никакого вреда, так — досада. А ты, — это уже про лекаря, — вообще бесполезен. Предлагаю уйти и не досаждать мне. Надоели!
Охотники быстро переглянулись.
— Позволь забрать тело Оста, — наконец хрипло выдавил из себя лекарь.
— Да пожалуйста! Я развернулся и по дуге обошёл эту группу. Пора кофе попить. Тем более что в избе, если закрыть ставни, меня этот стрелок доставучий не сможет побеспокоить.
Я почти уже ушёл, но внезапно пришедшая в голову мысль заставила меня остановиться:
— Кто из вас претендент
— Я, — пискнул лекарь.
— Понятно.
Вот же Фракс! Каких разнообразных сексуальных талантов мужчина, а? Никогда в нём особо не сомневался, но сейчас, глядя на его разношёрстный выводок, прихожу к мысли, что продолжение себя в потомстве всех мастей стало прямо-таки делом его жизни. Тут тебе и эльфы, и бойцы, и чародеи, и вон даже лекарь!
С другой стороны, полагаю, это всё от желания размазать проклятье между большим количеством участников слоем потоньше.
Татьяна
Заниматься шитьём в состоянии чугунной башки тоже было невозможно.
Я развесила по всей комнате фонари (одновременно удалось зажечь аж семь штук, ого!), заправила кровать и начала методично выкладывать на неё содержимое шкафов. Нужно было сообразить: что я беру с собой, а что бросаю к едрене фене. Потому что всё я точно не утащу.
Самое досадное, что я не знала толком — что здесь дорогое, а что дешёвое, не стоящее особого внимания. Если верить Руди, дорогим было буквально всё. Очень дорогие продукты. Дорогая одежда. Обувь. Утварь всякая типа кастрюль и сковородок не дешёвая настолько, что на Севере девушке в приданое непременно давали котёл, а бедной девушке — маленький котелок. Невеста без котелка считалась уж вовсе нищей.
— Даже у нас с тобой в старом доме был котелок и чайник, — веско сказал мне тогда Руди, из чего я заключила, что беднее Эмми с братом в той деревне был мало кто.
Так вот про цены. Подозреваю, что специи — это всё-таки было дорого. Так же как и золото. Были у меня сомнения в этом вопросе, уж больно Нитон равнодушно вывалил монеты на стол, но горящие взгляды писаря и гонца дали мне понять, что небольшая золотая монетка — это весьма значительная сумма.
От братца я узнала, что существуют в мире также серебряные и медные монеты. Но как все они соотносятся между собой — этого я добиться не смогла, потому что ничего значительнее медяков Руди в руках держать не приходилось. Больше того, про что бы я у него ни спросила — любой предмет казался ему офигеть каким ценным. Даже простецкие миски. Впрочем, в этом доме посуда была глазурованная и с рисунками — тоже, наверное, не из самых простых и дешёвых.
Пораскинув мыслишками, я не придумала ничего умнее как сориентироваться на мои отрывочные знания о средневековье, почерпнутые из школьных учебников, научно-популярных фильмов и пары случайных книжек, на которые всерьёз и полагаться-то не стоило.
Хотелось взять с собой всё. Затея совершенно нереальная.
Нитон
Я отвернулся от неудачников и пошёл к деревне.
По пути поймал ещё три стрелы. Этот долбанный стрелок всё не унимался. Маракушка настырная! Я из-за него даже на деревушку не глянул толком, зашёл в первую же показавшуюся приличной избу. Единственное что — обошёл дом и тщательно закрыл ставни.