Трон
Шрифт:
Я налил себе ещё стакан, неторопливо выпил и спросил:
— И чего припёрлись?
Ноздри посланцев дёрнулись. Гневаться изволят, никак? Правый набычился:
— Зачем ты полез в наши дела, старый?
Я усмехнулся и налил себе ещё. Полюбовался, как последние густые, почти маслянистые капли стекли в бокал. Со вкусом пригубил:
— Ошибка. Не старый, а Древний. Второе. Не припомню такого случая.
Левый аж взбеленился. Он вскочил, оглядываясь на правого в поисках поддержки:
— Да он издевается над нами! Ты!!! —
— Не тыкай грабельками в мою сторону, мальчик. А то может случиться нечто оч-ч-чень неприятное. — Я лениво допил вино, поставил на стол стаканчик. — Отвечайте — какому чуду? Я начинаю терять терпение.
— Та травница, — правый говорил, с трудом выдерживая приличный тон. Губы его кривились и прыгали. — Мы вели её несколько лет. Через лишения, через страдания она возрастала в духе…
— А! — понял я. — Так это вы устроили ей смерть почти всей семьи?
— У неё остался брат… — промямлил левый, в то время как правый рявкнул:
— Это не твоё дело!!! — и даже сжатым кулаком потряс. Яростен в гневе, хоть картину пиши.
— Видишь ли, малыш, — сказал я левому, — братец остался не просто так. Он был специально оставлен, чтоб ей было труднее. Ей же пришлось о нём заботиться. — Я посмотрел на правого: — Верно?
— Это не твоё дело!!! — повторил он, теперь очень тихо, сквозь зубы. Слова клокотали у него в горле: — Этой девчонке был уготован венец просветлённой!!!
Честно говоря, меня это начало уже слегка подбрасывать:
— Вы вообще способны о чём-нибудь думать, кроме этих своих потолкушек? Какой венец??? Она же живая, между прочим!
Правый смотрел на меня с болезненным прищуром, словно я исковеркал дело всей его жизни:
— Ты и впрямь состарился, если эта мелочь для тебя важнее баланса сил… — Он вдруг грохнул кулаком по столу: — Она должна была взойти на костёр! Мы всё сделали как надо. Мы выдержали баланс!!! Мы подготовили чудо!!! Честным способом мы бы получили преимущество перед Нижними!..
Но тут я разозлился. Вспомнил глаза Эмми, когда она стояла там, привязанная к столбу совершенно безумными оковами — и разозлился. И заорал не хуже них:
— Да она бы не выжила в огне!!!
— Она должна была выжить!!! Ты видел её ауру?! Она успешно залечивала себе раны целую неделю!!!
— А вы видели, что от той ауры осталось?! Идиоты!!!
Правый тоже вскочил и наклонился над столом, бормоча почти лихорадочно:
— Ты исцелил её?! Ты что-то сделал, признайся?! Как ты смог изменить сияние её ауры? Почему мы больше не видим её?!
— Мы вернём её! — взвизгнул левый. — И завершим начатое! Ещё не поздно!..
Страшно он, наверное, удивился, когда бутылка от таредского разбилась о край стола и получившаяся стеклянная розочка вбилась
Это всё я видел боковым зрением, сжимая пальцы на шее старшего, и мои удлиняющиеся когти впивались в его кожу, выдавливая капельки золотистого ихора.
— Зря вы сочли меня старым… — слова вырвались вместе с пламенем.
Я перехватил его за шкирку и ударил лицом о столешницу — раз, другой, третий. Кинул на лавку, придавил коленом. Он затрепыхался, пытаясь сбежать от меня в тонкий план. Но я нырнул за ним, не давая ему перейти границу окончательно:
— Да-а, детка, в эти игры можно играть вдвоём…
Здесь, на границе Среднего и Верхнего мира я выломал ему оба его белоснежных крыла, оставив торчать из спины осколки костей.
Нас разом выбросило в Средний плотный мир. Я развернулся и шагнул ко второму, пришедшему в ужас настолько, что он даже не вспомнил о возможности побега. Осколки стекла из раны он уже выдернул и полз от меня вдоль стены, заливая хитон золотой кровью:
— Нет! Нет-нет-нет, пожалуйста!!!
Я схватил его за горло, склизкое от ихора. Посмотрел в единственный сохранившийся глаз:
— Неужели? А её вы послушали, когда она умоляла о жизни своих близких? А?! — я встряхнул его сильнее. — Ты лишишься лишь крыльев. Ничего, у вашего рода отличная регенерация. Погуляете по срединному миру лет триста, оперитесь заново. Глядишь, в башке мозги заведутся!
Ничего во мне не дрогнуло, когда я ломал его тонкие кости под тонкий отчаянный вопль.
— А будешь возмущаться, я тебе их вставлю в непредусмотренное природой место, — посулил я. — Видишь, товарищ твой учёный. Молчит.
Младший светлый оглянулся на старшего и тоже сжал губы, скривив их горькой скобкой.
Я оглянулся. Срастил заклинанием «Сделай как было» побитое окно, изломанные лавки и столы, бутылку, стаканчик синего стекла и расколотое на несколько кусков блюдо от рыбы. Скатерти вернул свежесть. Рыбку, истоптанную и смешанную с грязью, с сожалением превратил в пар, как и белоснежные крылья.
— Ты пожалеешь, — выдавил старший.
— А вот это вряд ли. Я здесь для того, чтоб такие как вы не задирали свои носы выше положенного. А теперь — подите вон.
Людей я вывел из очарованного сна, когда эти двое уже убрались подальше. И запирающую печать с дверей снял, иначе так до завтра и стояло бы закрыто, а спящие валялись бы, как в сказке про сонный замок.
Трактирщик, до конца ещё не пришедший в себя, немедленно принялся предлагать мне всякие кушанья. Я подумал — и согласился. Полученную от светлых информацию нужно было как-то переварить, а заодно нехудо было б и подкрепиться.