Трон великих Предков

Ellerillen

— Хм, младший носитель великих кровей нарушил правила, — важно, с глубокой печалью в голосе сообщил верховный жрец, привлекая всеобщее внимание. — Ибо установлено правилами приносить с собою лишь один клинок.

— Это верно, — Наместник легко придал голосу сочувствующие нотки. — Господин Митаки, в силу вашего возраста вас подводят либо глаза, либо память — создание костяного янтаря и придание ему произвольных форм есть часть дара этого рода. Не зря же выходящие из их рук камни называют Императорскими?

По рядам собравшихся пронеслись шепотки, и они с удвоенным вниманием принялись следить за боем. Благо, огонь совсем прижался к земле, открывая вид на медленно разрушающийся алый

купол, внутри которого сцепились в близкой сшибке оба претендента на престол.

Обмен ударами шёл очень бодро, более того, самозванец показывал превосходное владение клинком, успевая отбиваться и от наследника, и от огненных комов, которые тот выплёвывал то и дело. Сам Ишимари с ожесточением работал белым клинком не слишком правильной формы, видимо, таким, какой успел создать, и грамотно сбивал заклинания противника волнами духовной энергии, а иногда и так и зажатым в левой руке сотворённым ножом. Впрочем, чары, которыми они оба пользовались сейчас, смотрелись сырыми и торопливыми, маломощными. Маги были всегда слабы на ближней дистанции, и Ингвар не был исключением несмотря на весь свой опыт. К тому же, как бы ни сумел он подделать реакцию амулета на Дар, пользоваться им на Мосс не мог либо не умел. Наместник придирчиво ловил каждое движение, но до сих пор не увидел со стороны Ингвара ничего, что свидетельствовало бы о наличии Дара.

А ведь у него в душе успели всколыхнуться сомнения вчера, когда чужак всё же заставил древний медный диск светиться на обе половины. Но то, что почуял в этом человеке Тамай…

Негодящий клинок разлетелся белыми осколками, сабля рванула рукав отшатнувшегося Ишимари, от чего его правая рука, и без того работавшая немного неловко от чего-то, и вовсе повисла. Однако он отмахнулся плотным комом золотого огня, не давая противнику развить успех, отбросил нож, и в левой руке его начало формироваться светящееся облако, что вот-вот затвердеет в новый клинок.

Ситуация со стороны выглядела отчаянной, но Наместник был спокоен. И когда едва сформировавшийся клинок снова разлетелся осколками от нового удара, и когда камень под ногами Ишимари поплыл, норовя сковать его движения.

Молодой господин уступал противнику во многом. Но главное — он это понимал и искал выход из положения. И, в отличие от его противника, Наместник разгадал его рискованную хитрость.

Впрочем, Ингвара можно простить — он вполне может и не знать таких деталей. То ли не успели просветить, то ли не посчитали нужным, что, в целом, не удивительно. Благодетельный Митаки всегда относился к своим ставленникам как к инструментам, оплетал тенетами своих речей, но не стремился вкладывать в свой инструмент больше, чем необходимо для выполнения поставленной задачи. В конце концов, его интриги всегда были раскинуты так широко — требовалась прорва времени, чтобы уследить за всем.

Удивительно широко. Надо было учитывать, что старость не умерила его прыти!

— Жаль, — тихо вздохнул рядом пожилой глава клана Мо, когда гибкие плети жидкого камня спеленали и чуть не раздавили Ишимари, едва успевшего набросить тонкую защитную плёнку вокруг своей фигуры. — Младший из потомков госпожи Миноко производит куда лучшее впечатление, чем его дядя.

— Он просто не успел свыкнуться с местными реалиями и поднабраться такта, — хмыкнул глава клана Сетсу. — Пройдёт немного времени, и он станет достоин статуса Императора.

— А с чего вы взяли, уважаемый господин Мираки, что всё уже кончилось? — не удержался Наместник от шпильки и распахнул веер, чтобы спрятать за ним хищную, довольную улыбку.

Императорские камни почти невозможно разбить, для этого нужно приложить невероятные усилия. А эти клинки ломались так бодро,

разлетаясь на десятки узких, почти игловидных осколков.

А в момент триумфа, как водится, человек склонен терять бдительность.

Ишимари сработал не хуже Амарими, будь он благословлён трижды всеми предками до седьмого колена — на лице его отразился совершенно искренний страх, он метнулся в узкой как футляр для свитков сетчатой ловушке и быстро забормотал — увы, с этой точки было плохо видно, что именно, и ни взглядом, ни движением не выдал начала атаки.

Кажется, Ингвар даже не понял, почему его нога вдруг подломилась. Белый осколок с чудовищной силой пробил его колено насквозь, другой ударил в плечо, заставляя выронить оружие. Самозванец, несмотря на это, успел сориентироваться и попытался сотворить какие-то чары, но поймал ещё два осколка в точки пересечения меридиан и рухнул обратно на землю, корчась от боли.

Ищимари разбил каменные оковы изнутри, и, ссутулившись, коснулся груди левой рукой. Сила его дара была чудовищна, и применять её в больших объёмах ему до сих пор было сложно. Но его контроля и оставшихся сил было достаточно, чтобы прижать остальные осколки белого костяного янтаря к шее противника.

— Господа, — спокойно заметил Наместник, поднимаясь. — У нас есть победитель.

И по его знаку над двором разнёсся удар гонга.

***

Шоуки бросил быстрый взгляд на возвышение, на котором разместились высокородные зрители поединка, но все были поглощены боем. Да и свита самозванца находилась с противоположной стороны площадки и не должна была заметить его уход.

И свои так переживали за Алана, что взгляда не отводили.

Шоуки тоже немного переживал — в конце концов, Алан… Ишимари — человек из плоти и крови, несомненно, хороший человек, но — определённо не полубог из легенд, которыми часто изображали Императоров в мифах и сказаниях.

Успокаивало его то, что Предки были на стороне Ишимари. Предки признали его, говорили с ним и сейчас смотрят за ним, и определённо помогут, если что. Это смертным запрещено вмешиваться в поединок, Предки и Боги вольны оказывать помощь. Об этом даже в своде правил написано, и эти строки вчера вогнали северян в некоторый ступор.

Шоуки ещё раз прикинул направление движения снявшейся со своего места цели и тихонько дёрнул один из ножей своего учителя, всё так же грозно стоящего позади Наместника там, в центре площадки. Поймал взгляд Тамая. Увидел лёгкий кивок и сместился назад и в сторону, незамеченным выскальзывая с отведённой для зрителей площадки. Дальше пришлось повозиться — на нём были приметные одежды, и попадаться на глаза многочисленной охране дворца и изнывающим от любопытства гостям поместья, кому не хватило места во дворе у храма, не хотелось. Храмовый двор был довольно просторен, но, в конце концов, не безразмерен, а желающих наблюдать за поединком было море. Вон, все окна и террасы ближайших многоэтажных зданий, с которых видно место действа, заняты людьми.

Все хотят узреть, как вершится история.

Спрашивается, и куда, а главное зачем направился в такой момент этот человек?

Шоуки держал его своим пронзающим взором, и в то же время тщательно проверял окрестности, прежде чем свернуть за угол, пересечь двор или перемахнуть через высокую стену.

Он приметил этого человека ещё вчера, на площади. Приметил, сперва зацепившись за полное отсутствие металла при нём, потом присмотрелся к чертам лица и долго раздумывал над увиденным, прежде чем поздно ночью наведаться к господину Инари и поделиться наблюдениями. Свою прошлую ошибку он усвоил хорошо и сейчас, поступив так, как следовало бы тогда, ощущал неожиданную уверенность в себе и собственных силах.