Трон тени
Шрифт:
— Эй, тут кто–нибудь есть? — окликнул Маркус, переступив порог. Вплотную за ним шел Гифорт, следом Эйзен и еще один шестовой. Нужно поговорить.
Грохот и протяжный стон дерева предостерегли его об опасности буквально за миг до того, как случилось непоправимое. Нечто громадное пришло в движение слева, и Маркус, повинуясь инстинкту, бросился вперед и увлек за собой Гифорта. Дубовый колосс выше и вчетверо тяжелее него — гардероб старинной работы — рухнул поперек входа, зацепил дверь и в падении захлопнул ее. Эйзену хватило духа одновременно с ними броситься вперед, но второй жандарм метнулся в обратном направлении, чтобы вырваться наружу, — и
Маркус тотчас вскочил, нашаривая саблю. В тусклом свете гаснущего очага он различил стоявшего на деревянном ящике человека — именно он толкнул гардероб на пол и сейчас переводил дух: рослый, с густой бородой, в отрепьях из домотканого холста, за повязанную вместо пояса веревку заткнуты тесак и пистолет. Чтобы бородач не успел применить оружие, Маркус бросился на него, выдергивая из ножен тяжелую кавалерийскую саблю.
Тот вскинул пистолет, но в миг, когда нажимал на курок, капитан ткнул саблей ему в лицо. Бородач отпрянул. Оглушительно грянул выстрел, щепки брызнули с потолка. Прежде чем противник успел схватиться за тесак, Маркус пнул угол ящика, на котором тот стоял. Ящик качнулся назад, и человек, не удержавшись, свалился на пол.
— Лестница, сэр! — прозвучал крик Гифорта. — Ложись!
Он рывком развернулся. Гифорт пытался сдвинуть шкаф, а Эйзен, уже подобрав свой шест, спешил на помощь к Маркусу. На лестнице появился еще один противник — голый по пояс, волосатый, с пистолетами в обеих руках. Д'Ивуар метнулся к колченогому столу и, обхватив Эйзена под колени, увлек за собой на пол. Первый выстрел угодил молодому жандарму выше локтя, кровь брызнула на шкаф, и стрелок, отшвырнув разряженное оружие, перебросил другой пистолет в правую руку.
Гифорт, двигаясь с поразительным для его солидного возраста проворством, подхватил выпавший у Эйзена шест и пригнулся в тот самый миг, когда грохнул второй выстрел. Пуля отскочила от шкафа и рикошетом ударила в потолок, осыпав крошево штукатурки.
— Сзади, сэр! — рявкнул Гифорт и, резво выпрямившись, с шестом в руке ринулся к лестнице.
Маркус перекатился и, вскочив на ноги, успел блокировать саблей рубящий удар тесака. Сталь зазвенела о сталь, и лезвие тесака, соскользнув вниз, уперлось в гарду сабли. Противник налег, крякнув от натуги, в попытке оттолкнуть оба лезвия Маркусу в лицо. Он был массивен и широкоплеч, и капитан очень скоро осознал, что в поединке мускулов ему не выиграть.
Тогда он отклонился вбок, отдернув саблю и предоставив противнику по инерции двигаться вперед. Бородач, однако, сумел развернуться, тесак свистнул у головы Маркуса — вот только он предугадал этот ход. Пригнувшись и описав саблей низкую дугу, изо всей силы рубанул он противника ниже колена. Бородач пронзительно завопил, заваливаясь набок. Он еще падал, когда оружие Д’Ивуара наискось, ударом вверх, раскроило ему грудь, и, рухнув замертво, застыл в растекающейся луже собственной крови.
Маркус обернулся, ища взглядом Гифорта. Голый по пояс стрелок встретил атаку лицом к лицу, перехватив шест прежде, чем вице–капитан успел взмахнуть им, и прижал Гифорта к стене. Он был так же плечист и крепок, как его уже покойный сообщник, и вице–капитан побелел от натуги, из последних сил мешая противнику вдавить шест себе в горло. Маркус бросился к ним, на бегу занеся саблю для безжалостного удара, и стрелок заметил опасность только в последний момент. Он успел обернуться — и клинок вошел в основание его шеи. Удар был
Стало тихо, и Маркус услышал свое рваное учащенное дыхание. Гифорт не шевелился, зажмурившись и все так же стискивая шест. Кадык его ходил ходуном.
— Вице–капитан! — окликнул Д’Ивуар. — Вы целы?
После долгой паузы тот наконец открыл глаза и шумно выдохнул.
— Пожалуй, да, — ответил он. — Эйзен? Джонс?
— Я живой, сэр, — отозвался Эйзен. Голос его едва заметно дрожал. — Ранен в руку навылет. А вот Джонс, похоже, мертв.
Краткий осмотр показал, что он прав. Маркус попытался передвинуть дубовое чудище, придавившее Джонса, но обнаружил, что не в состоянии даже шевельнуть его. Открыв дверцу гардероба, он увидел, что громадный шкаф изнутри забит мешками кирпичей.
«Да он, верно, весит целую тонну!»
Он показал Гифорту мешки с кирпичами.
— Нас ждали, — произнес вице–капитан.
— Нас или кого–то другого, — согласился Маркус. — Быть может, наверху остался дозорный…
Они переглянулись, и каждый, не сговариваясь, представил себе одну и ту же картину: человек с заряженным пистолетом целится в лестницу, дожидаясь, когда кто–то начнет по ней подниматься. Маркус сделал глубокий вдох.
— Пойду проверю, — сказал он. — Попытайтесь пока освободить вход.
— Но, сэр…
Капитан, все так же сжав в руке окровавленную саблю, уже направлялся к лестнице. Конечно, правильнее было бы подождать, пока в дом не смогут войти остальные жандармы, — но один человек уже погиб, и ему невыносима была мысль о том, чтобы отправить другого навстречу опасности, возможно, смертельной. Он остановился у подножия лестницы и поглядел вверх. На осыпающейся штукатурке потолка плясали отблески пламени.
«Кто–то там наверху развел огонь».
Маркус помедлил, прикидывая, как действовать дальше, затем вскинул саблю и во весь дух взбежал по ступенькам, надеясь, что затаившийся стрелок — если там вообще кто–то затаился — будет застигнут врасплох и в спешке промахнется. Дощатая лестница зловеще скрипела под сапогами, но он перемахнул через последнюю ступеньку и тотчас прыгнул вбок, приземлился на корточки, уйдя с вероятной линии огня.
На втором этаже оказалась еще одна большая комната, без обстановки, если не считать трех изрядно потрепанных соломенных тюфяков. В углу над массивным чугунным котлом весело плясали блики огня. Молодой человек в потертых кожаных штанах стоял у котла и как раз бросил в огонь записную книжку в твердом переплете.
— Ни с места! — рявкнул Маркус, кидаясь к нему.
Не выказывая никаких признаков удивления, тот поднял руки и отступил. Беглый взгляд подтвердил худшие опасения Маркуса: в котле жарко пылала гора бумаг. Значит, те ублюдки внизу попросту старались выиграть время!
— Ты арестован! — Он неловко сознавал, что у жандармов наверняка есть общепринятый порядок взятия под арест, вот только сам он о нем понятия не имеет. — Руки вверх, и не вздумай наделать глупостей!
Молодой человек улыбнулся. У него было тонкое выразительное лицо с аккуратно подстриженной бородкой, но гладкими щеками. Когда он заговорил, Маркус различил в его голосе едва уловимые нотки скрипучего мурнскайского акцента.
— Ни в коем случае, — сказал молодой человек и улыбнулся чуть шире. — Рад знакомству, капитан Д’Ивуар.