Трон тени
Шрифт:
Маркус почувствовал себя школяром, что явился в класс и обнаружил: все, кроме него, давно готовы к экзамену, которого даже не было в расписании. Янус, как обычно, ничего ему не объяснил — ни во время малоприятного путешествия в Вордан, ни после того, как они прибыли в Онлей. Сейчас он, впрочем, очевидно, сумел разглядеть замешательство на лице Маркуса и сжалился над своим подчиненным.
— Король почтил меня высочайшим доверием, — пояснил он. — Меня ввели в кабинет министров в качестве министра юстиции, и моим заботам вверены суды и жандармерия.
Из
— Кстати о жандармерии, — вновь заговорил Орланко после того, как Янус кивнул и знаком приказал жандарму стать вольно. — Насколько мне известно, пост капитана там сейчас вакантен. Если хотите, мои люди подготовят досье нескольких подходящих кандидатов. Полагаю, после кончины предыдущего министра эти обязанности исполнял вице–капитан Гифорт, но он…
— Благодарю, ваша светлость, — перебил Янус, — но в этом нет необходимости. Мой выбор прост: эту должность займет капитан Д’Ивуар.
Что?! — Взгляд неестественно выпуклых глаз герцога переместился на Маркуса.
— Что?! — эхом повторил Маркус.
Он уставился на Януса. Веко полковника едва заметно дрогнуло. Маркус не обладал безупречной способностью Фица угадывать невысказанные желания начальства, однако же понемногу осваивал искусство читать выражение лица полковника. «Позже», — говорило это едва уловимое движение.
— Отличная мысль! — заявил Торан. — В том–то и беда нынешней жандармерии, что в нижних чинах полно бездельников, а наверху — законников. Кто еще расшевелит это болото, как не бравый честный солдат, — я имею в виду присутствующего здесь капитана! Лучшего выбора и сделать невозможно.
Маркус был не настолько глуп, чтобы поверить, будто министр военных дел за считаные минуты разговора проникся к нему такой симпатией. Заявление Торана было лишь выпадом в сторону Орланко. Маркус ощутил себя рыбаком, что на утлой лодчонке выгребает между двух иноземных мановаров, помимо воли втянутый в чужую непонятную схватку, и лишь пригибается ниже борта, прячась от залпов, которыми обмениваются противники. Угодил ли залп Торана в цель, он так и не понял, но Орланко и бровью не повел.
— Уверен, капитан превосходно справится с делом.
Последний Герцог закрыл конторскую книгу и поднялся из кресла:
— А теперь я вынужден откланяться. Граф Миеран, мои подчиненные, безусловно, будут счастливы предоставить любые сведения, какие только могут вам понадобиться на новой должности.
Он сопроводил эти слова более чем небрежным поклоном:
— С
— И я также, ваша светлость, — ответил Янус. — Ваше превосходительство, позвольте и нам удалиться. Мне многое нужно сделать.
— Безусловно, — согласился Торан.
И тут же добродушно погрозил пальцем:
Но не думайте, что это избавляет вас от составления отчета по Хандару!
— И в мыслях не было, — заверил Янус. — Пойдемте, капитан.
Жандарм, замерший у двери, вновь откозырял, когда они проходили мимо. Коридор снаружи вел к боковому выходу из королевских апартаментов, куда более скромному, чем парадный вход в аудиенц–залы. Все дворцовые коридоры были обильно украшены причудливой отделкой, и этот не оказался исключением: всюду, куда ни глянь, красовались крохотные рельефные орлы с еще более крохотными зеркальными глазами. В искусно замаскированных канделябрах мерцали свечи.
— Сэр… — начал Маркус.
— Джикат, — шепотом перебил его Янус.
То было слово из наречия хандараев, на котором на сотню миль окрест говорили от силы два–три человека. Хандарайский язык — древний и весьма выразительный. «Джикат» означало «тихо», но не только. Буквальный перевод мог бы звучать так: «тишина, которую мы соблюдаем в присутствии врагов».
«Врагов?»
Маркус промолчал.
— Вернемся к себе, — сказал Янус. — Там уже все должно быть готово.
Незримая и вездесущая клика, управлявшая хозяйством королевского дворца — а порой Маркус подозревал, что и самим королевством, — выделила для Януса и его свиты летний домик на одной из извилистых, присыпанных гравием аллей, что покрывали всю придворцовую территорию, словно нерадивая служанка вывернула над ней гигантское блюдо лапши. «Летними домиками», как правило, именовали двухэтажные особняки из камня и бруса, изысканно обставленные, с собственной кухней, купальней и прочим, с собственным штатом прислуги и сторожами. Тот, где поселили прибывших из Хандара, назывался «Летний домик леди Фарнезе». По видимости, у королей Вордана с давних пор вошло в привычку строить такие жилища для друзей, любовниц и снискавших особую монаршую благосклонность придворных, а после того как изначальный владелец отходил к праотцам или впадал в немилость, «домик» получал новое предназначение: служить приютом для гостей двора.
Небольшие наряды норелдраев в серой форме патрулировали окрестности дома, впрочем, скорее для видимости; зато у парадного входа в «Летний домик леди Фарнезе» стояли двое часовых в незнакомых Маркусу мундирах: того же покроя, что армейская форма, но с двойной — красное на синем — каймой, какая украшала и парадное облачение Януса. Маркус предположил, что эти люди подчиняются тому напрямую, не как полковнику, но как графу Миерану, и его предположение вскоре подтвердилось. Один из часовых — лейтенант, судя по нашивке на плече, — шагнул вперед и взял под козырек.