Трон тени
Шрифт:
Маркус нахмурился:
— Зачем же мы сюда так торопились? Можно было выждать и прихватить полк с собой.
— К сожалению, в данном случае выждать означало бы заранее проиграть.
Янус выпрямился, откинувшись на спинку кресла: в гостиную вошел Огюстен с чайником и двумя чашками на подносе. Появление старого слуги напомнило Маркусу, как остро ему недостает Фица Варуса, личного адъютанта. Янус предложил, чтобы Фиц проследил за сборами и погрузкой Первого колониального, и Маркус скрепя сердце согласился: в его отсутствие
Получив в свое распоряжение чашку дымящегося чаю, Янус продолжил:
— Вам известно, что король очень болен.
— Вы говорили, он умирает.
— Да, хотя это еще не стало достоянием гласности. После его смерти — а боюсь, это случится довольно скоро — трон перейдет к принцессе.
Маркус принял свою чашку из рук Огюстена, притворившись, что не заметил насупленных бровей старика. Тому никогда не нравилось, что хозяин так безгранично доверяет Маркусу.
— Итак, — сказал он вслух, — Расиния станет королевой.
Правящей королевы в Вордане не было добрых триста лет — и никогда в истории страны не было королевы столь юной. Грядет… смутное время.
— Судя по тому, что я слышал, — заметил Маркус, — Последний Герцог успешно справляется со всякого рода смутами.
— В том–то и суть, — живо отозвался Янус. В городе растет недовольство. Орланко не пользуется всеобщей любовью.
— Чего еще ждать тому, кто железной рукой поддерживает порядок? — пожал плечами Маркус, намеренно умолчав о том, что стараниями полковника и ему теперь предстоит та же участь. — Тем более что всегда найдутся те, кто готов учинить беспорядки — был бы только повод. Помните бунты после нашего поражения при Вансфельдте?
— Боюсь, отдельными бунтами дело не ограничится. Затевается полновесное восстание.
— Шутите? — недоверчиво хмыкнул Маркус. — У нас не было настоящих революций со времен Фаруса Четвертого и Очищения.
Времена меняются, капитан. Как давно вы посещали столицу?
Маркус задумался, вспоминая, и вдруг ощутил себя чудовищно старым. Он помнил лишь, как в последний раз уезжал из дома, как махал рукой младшей сестренке, когда экипаж рывком тронулся и знакомый до боли ветхий особняк постепенно скрылся за поворотом…
Он оборвал воспоминания прежде, чем те увлекли его в привычную тьму.
— Наверное, когда закончил академию. Девятнадцать лет назад.
— После Вансфельдта многое переменилось. По окончании войны Орланко едва ли не открыто сделался пособником борелгаев, и с тех пор их влияние в стране только возросло. Борелгайские купцы управляют Биржей, борелгайские банкиры заправляют казначейством, борелгайские священники Истинной церкви проповедуют на улицах. Ничто так не раздражает народ, как засилье иноземцев. — Янус многозначительно вскинул бровь. — Уж нам–то с вами это хорошо известно.
Маркус невесело усмехнулся:
— Что
— Никто не верит, что Расиния сможет править сама. Когда она воссядет на трон, подлинная власть перейдет к Орланко — а это, по глубокому убеждению народа, означает, что начатое десять лет назад борелгайское завоевание окончательно завершится. Одно дело — поднимать мятеж против законного монарха, и совсем другое — восстать против королевы, которую все поголовно считают иноземной марионеткой.
— Не хочу показаться бесчувственным, — сказал Маркус, — но все же: что из того? Если это правда, Орланко наверняка давно подготовился к такому повороту событий.
Безусловно. Более того, я уверен, что на это он и рассчитывает. Восстание будет утоплено в крови, а последующие репрессии надежно укрепят его власть. Тогда его уже не остановить. — Янус наклонил голову к плечу. — Теперь понимаете, почему пришлось так спешить? Если бы король скончался, пока мы были еще в пути, у нас не осталось бы шанса принять участие в игре.
— Яйца Зверя! — не выдержал Маркус. — Простите за прямоту, полковник, но эта «игра» меня что–то не слишком привлекает. Вордан в вашем описании очень уж похож на Эш–Катарион в канун Искупления — вы же помните, чем это закончилось? Уж лучше бы мы оставались в Хандаре.
— Для вас, капитан, это, может быть, и выход — но не для меня. Если Орланко сосредоточит всю власть в своих руках, у него больше не будет причины опасаться меня. Даже море Демона вряд ли его остановит.
Судя по тону, Януса это обстоятельство не особенно тревожило, но Маркусу живо вспомнилась Джен во всем устрашающем блеске своей нечестивой мощи, и он невольно содрогнулся.
— Кроме того, — продолжил Янус, — у меня есть обязательства перед королем… и перед будущей королевой.
— Так что же все–таки сказал его величество? Назначить вас министром юстиции, когда дело идет к уличным боям, все равно что заранее обречь вас на поражение.
— По счастью, сходство нынешней ситуации с Эш–Катарионом не так разительно, — отозвался Янус. — Король, разумеется, всегда был осведомлен о честолюбивых помыслах Орланко. Он попросил меня стать противовесом влиянию Последнего Герцога в кабинете министров. Защитить Расинию и приложить все силы, чтобы она смогла править собственной волей.
— Всего–то? — пробормотал Маркус.
— Он в отчаянном положении, — пожал плечами Янус. — И знает, что Орланко способен так или иначе перетянуть на свою сторону даже самых честных и преданных Короне людей. Королю нужен был тот, кто уже заслужил ненависть Последнего Герцога. То, что победа в Хандаре принесла нам известность, тоже оказалось как нельзя кстати.
— Ладно, — согласился Маркус. — Вы правы. И как же мы будем действовать?
Янус вновь одарил его знакомой беглой улыбкой.