Трон Цезаря
Шрифт:
OceanofPDF.com
II
Тирон перевёл взгляд с Дианы на меня и обратно. «Но как кто-то из вас мог…? Кто-то шпионил за Цицероном и мной? И что это за заговор, о котором вы говорите? Что вы знаете о…»
Диана откинула голову назад и рассмеялась, довольная его реакцией.
Я цокнула языком. «Право, дочка, нехорошо с твоей стороны смущать нашу гостью».
«Есть ли заговор против Цезаря или нет?» — спросил Тирон.
Его мирское, властное присутствие исчезло, и я увидел его таким, каким я его впервые увидел много лет назад, ярким и энергичным, но легко встревоженным, легко впечатляемым.
Я
«Конечно, нет, папа. Откуда я могу знать больше тебя о том, что происходит в этом большом, злом мире?» Она захлопала глазами и сделала пустое выражение лица.
За эти годы я много раз убеждался, что женщины, несмотря на ограничения своего изолированного существования, всё же способны открывать то, что остаётся неизвестным и загадочным даже для отцов и мужей, которые ими правят. Я никогда не мог точно сказать, что именно знала Диана и как она это узнала.
Я откашлялась. «Подозреваю, моя дочь просто следовала цепочке рассуждений, ориентируясь на ваши реакции, которые сейчас так же легко читаются, как и в юности. Добавьте к её способности к дедукции определённую степень интуиции, унаследованную от матери, и вы начнёте понимать, как Диана, по сути, могла читать ваши мысли».
Тирон нахмурился. «И всё же я ни слова не сказал о… каком-либо… заговоре».
«Тебе и не нужно было этого делать. Мы уже установили, что твой визит как-то связан с диктатором. Что же это может быть, и почему ты пришёл ко мне? Конечно, у меня есть связь с Цезарем — мой сын Метон довольно близок с ним. На протяжении многих лет он помогал диктатору писать мемуары. Метон продолжит это делать, когда покинет Рим до конца месяца, когда диктатор отправится на завоевание Парфии.
Может быть, Цицерону так не терпится узнать, когда выйдет следующий том мемуаров Цезаря, что он позовёт меня к себе домой и спросит? Думаю, нет. А что касается всего, что связано с Цезарем или парфянским походом, что ещё не всем известно, — ну, Цицерон знает, что я ни за что не проговорюсь о том, что Метон мог бы мне рассказать по секрету.
«Итак, что же беспокоит Цицерона в связи с Цезарем и почему он вызвал меня? Скорее всего, это связано с преступлением или заговором — в этих областях мои навыки и его интересы пересекались в прошлом. Но какое преступление? Какой заговор?
«Если бы это случилось десять или даже пять лет назад, я бы предположил, что Цицерон готовил защиту к предстоящему судебному процессу. Но судебных процессов больше нет, по крайней мере, в старомодном смысле. Все суды находятся под юрисдикцией диктатора.
И всем известно, что голос бедного Цицерона огрубел, ведь ему не нужно произносить речей в Сенате или произносить речи на суде. Говорят, он проводит время за чтением малоизвестных старых текстов и написанием новых текстов для любителей…
Глубокие знания, которые предстоит постичь в далёком будущем. Над чем сейчас работает Цицерон, Тирон?
«Он почти закончил свой трактат о предсказаниях.
Это будет стандартный текст
«Ха! Неудивительно, что ты так хорошо владеешь этрусским словарём, если помогал Цицерону переводить тексты о гаруспиции.
Ну, я сомневаюсь, что Цицерон захочет лезть ко мне в эти дела, поскольку я знаю о гаданиях не больше, чем среднестатистический римлянин.
«На самом деле, папа, я подозреваю, что ты знаешь больше, чем думаешь», — сказала Диана.
«Добрые слова, дочка. Тем не менее, я думаю, мы снова вернулись к преступлению или заговору. Кто не слышал слухов, мелькающих по Риму последние пару месяцев, – слухов о том, что кто-то намерен убить Цезаря? Но насколько правдоподобны такие слухи? Конечно, после стольких лет кровопролития и гражданской войны должно быть немало граждан, которые хотели бы видеть нашего диктатора мертвым. Но кто они? Сколько их там? Это всего один-два недовольных сенатора, или Рим полон таких людей? Есть ли у них воля и способность действовать? Есть ли у них время действовать? Потому что, как только Цезарь отправится в Парфию, каждый день будет уносить его все дальше и дальше от Рима – полководец в походе, окруженный тщательно отобранными офицерами каждую минуту дня, которого практически невозможно убить.
«Есть ли заговор с целью убийства Цезаря? Этот вопрос, должно быть, волнует Цицерона в эти дни. Я тоже. После стольких страданий последних лет мы все задаемся вопросом, что может нас ждать в будущем, и ни один римлянин не может представить себе будущее, не принимая во внимание Цезаря, так или иначе. Смерть Цезаря…
Ну, это почти немыслимо. Или… неужели?
Тиро ничего не ответил. Он смотрел через пруд на Баста, на неподвижного кота, который сидел на корточках и смотрел на щебечущую птицу на черепице крыши.
«Или, — продолжал я, пораженный ужасной мыслью, — я полагаю, что Цицерон может быть частью такого заговора — и он
думает, что он сможет меня завербовать».
«Ни в коем случае!» — запротестовал Тирон. Он так вздрогнул, что птица улетела, а кошка убежала, царапая когтями мостовую. «Цицерон, безусловно, не участвует ни в каком заговоре с целью причинения вреда диктатору», — сказал он так отчётливо, словно опасался, что нас подслушивает какой-нибудь шпион.
«Но он всё же думает, что я могу что-то знать об этом», — сказал я. «Полагаю, это имеет смысл. Мой сын Метон мог проговориться о каких-то подробностях, полученных от сети доносчиков самого Цезаря. Но я бы никогда не поделился такой важной информацией ни с Цицероном, ни с кем-либо ещё».
Тирон вздохнул. «Тем не менее, Гордиан, Цицерон очень хочет поговорить с тобой. Не хочешь ли ты прийти — если не ему, то мне, если не мне?»
Диана подошла ближе. «Может, нам пора идти, папа?»
«Мы? Ох, нет, ты не пойдёшь с нами, дорогая доченька.
Хотя, пожалуй, я бы взяла твоего здоровяка-мужа в телохранители. Не могла бы ты привести мне Давуса, Диана?
«Но папа...»
Словно в знак того, что ей следует делать, к нам внезапно присоединились двое её детей. Авл рванулся прямо ко мне. Маленькая Бет поковыляла за ним. Я обняла их и села по одному на колени, кряхтя от тяжести. Бет была ещё крошечной, но в свои семь лет Авл становился всё больше с каждым днём. Возможно, он вырастет таким же большим, как и его отец.