Трон Цезаря
Шрифт:
Я кивнул. Мето рассказал мне эту историю. Откуда Спуринна узнал её? От Кальпурнии? Все ли в Риме знали?
«И сон не только не оттолкнул его, но и побудил перейти Рубикон и исполнить свое предназначение, — сказал Спуринна.
чтобы угодить своей матери, разве ты не понимаешь?
Я моргнул. «Это твоя интерпретация?»
«Что еще есть?»
«Мне следовало подумать…» — я замялся. «Мне следовало подумать, что создатель наших снов предупреждает Цезаря, что, идя на Рим, он собирается совершить противоестественный поступок».
«Чепуха!» —
«Верно. Работа по чтению примет мне никогда не подошла бы».
«Я думаю, роль сенатора подойдет вам гораздо лучше».
«У меня есть сомнения на этот счет, но очень мило с вашей стороны, что вы так сказали».
Я решил, что этот человек мне, пожалуй, даже нравится, несмотря на наши разные взгляды на мир. Мне также показалось, что Спуринна не представляет угрозы для Цезаря. Да и сказать ему было нечего, даже если такая угроза и существовала.
OceanofPDF.com
XIV
«Может, пойдем к тому портному, которого порекомендовал гаруспик?»
— спросил Давус, когда мы шли по улице перед домом Спуринны. — Я помню название и место.
«Я тоже, Дав. Но по такому важному вопросу, как примерка тоги, мне, безусловно, следует получить второе мнение. Думаю, у нас есть время ещё раз навестить кого-нибудь до полудня. Если я правильно помню, дальше по той улице находится дом, где живёт Марк Юний Брут. Интересно, не придёт ли к нему нежданный гость?»
Дом Брута был гораздо менее показным, чем дом Спуринны. В Риме часто существовало такое различие между старым и новым. Как бы ни была древна этрусская родословная Спуринны, в Риме он был во многом новичком и всегда им оставался, в то время как никто в Риме не мог претендовать на столь древнюю и знатную родословную, как Брут, потомок того самого Брута, который изгнал последнего царя и основал Республику более четырёхсот лет назад.
Такому человеку не нужны украшения и прикрасы, чтобы возвестить о своём рождении. Он пришёл ещё до своего рождения.
Поэтому я не удивился, увидев, что его дом выглядел, прежде всего, старым. Среди всех окружающих домов он выглядел самым старым. Архитектура была простой и незамысловатой. Глиняная черепица вдоль линии крыши облупилась и выветрилась. Каменные ступени, ведущие к двери, были стерты посередине от бесчисленных шагов.
К этим следам я добавил свои собственные и следы Давуса.
Даже дверь была старой и со сколами, особенно вокруг часто используемого глазка, в который нас долго разглядывал кто-то, прежде чем дверь распахнулась на скрипучих петлях.
Нас провели по длинной галерее. Из ниш по обеим сторонам сурово взирали посмертные маски десятков предков.
Среди них, помещенных в почетной нише, немного большей, чем остальные, я узнал бородатое, суровое лицо Луция Юния Брута, основателя Республики.
Оставив позади эту пугающую картину родословной, я обнаружил, что интерьер
Самой поразительной особенностью комнаты были терракотовые статуи. В отличие от великолепно сохранившихся произведений в доме Спуринны, эти образцы, выставленные на простых постаментах, казались всего лишь фрагментами – фрагментами геометрического и растительного орнамента, гигантской головой лошади и остатками мужской фигуры, включая большую руку, сжимающую поводья. Как и у Спуринны, эти изделия почти наверняка были этрусского производства. Этрусские мастера познакомили Рим с терракотовыми скульптурами, включая гигантскую статую Юпитера с колесницей и лошадьми на вершине первоначального храма бога на Капитолийском холме, давно сгоревшего, разрушенного и отстроенного заново.
Я всмотрелся в один из фрагментов — архитектурное сооружение в виде листа размером с мою голову, со сколотыми краями и сильно выцветшей краской — и вдруг понял, что вижу.
Эти предметы напоминали легендарную квадригу Юпитера на вершине храма, потому что они были той самой статуей, или тем, что от неё осталось. Рука, держащая поводья, была не просто рукой, а рукой самого Юпитера, а не…
не просто Юпитер, а одно из древнейших изображений бога, когда-либо созданных для Рима.
Я тихонько ахнул, как раз вовремя, чтобы мой хозяин услышал. Даже если бы я сделал это намеренно, лучшего способа снискать его расположение я бы не придумал, потому что он сразу понял причину моего удивления.
«На самом деле это не…», — сказал я.
«Конечно, так и есть», — сказал Брут. Это был красивый мужчина с длинным лицом и проницательными глазами. На нём была простая белая туника, расшитая синим греческим узором.
«Но это означало бы, что эти предметы даже старше Республики», — сказал я.
Да. Они относятся к периоду правления царя Тарквиния Гордого, когда был построен первый храм Юпитера. Величайший из этрусских мастеров, некто по имени Вулка, не только спроектировал храм, но и создал статуи. Всё, что от него осталось, — это то, что вы видите здесь.
«Я думаю, что такие ценные артефакты должны храниться в самом храме».
«Да, можно так подумать. Но даже в храме Юпитера, несмотря на его размеры, места для хранения ограничено. Все эти сивиллины книги в подвале, знаете ли. И, как мне говорили, множество священных фаллосов, некоторые из них довольно большие, и все очень древние, намного старше самого храма. И бог знает, что ещё».
«Но как вы приобрели эти вещи?»
«Ну, это не я их приобрёл. Это мои предки».
«Но как?»