Трон Цезаря
Шрифт:
«Просто… человек, который должен мне одолжение. Или два. Иначе у него бы не нашлось времени».
«Значит, ты занятой парень?»
«Никто в Риме не столь занят».
«Какой-то высокопоставленный судья? Политик — и всё же вы доверяете его суждению о ваших стихах. Кто бы это мог быть?»
«Я думал, ты уже отошел от этого дела — выпытывания секретов, Гордиан».
«Старые привычки трудноизлечимы».
«Но вы никогда не догадаетесь. Я посвящу ему стихотворение.
— если ему понравится, — ведь именно он помог мне наконец закончить стихотворение».
"Как же так?"
Через
«Тот, кто покидает Рим вместе с Цезарем? Я приближаюсь к нему?»
«О нет, Гордиан, ты больше не затянешь меня!
Давай сменим тему. Что ты делаешь здесь в такой час? Я могу прийти в любое время, как захочу, ведь я вдовец без жены, которая могла бы меня пилить, но твоя прекрасная жена-египтянка держит тебя на коротком поводке.
«Вы даже никогда не встречались с Bethesda».
«Но образ, который ты нарисовал, живо сохранился в моей голове. Ей не понравится, что ты здесь, пьёшь вино за мой счёт, вместо того чтобы спокойно сидеть дома в своём саду, пока она донимает кухонных рабов, чтобы те приготовили ужин, достойный их хозяина. Думаю, у тебя есть причина здесь находиться. Не трагедия, ведь ты не выглядишь грустным. Это ты пришёл сюда отпраздновать».
Я хмыкнул и выпил ещё вина. Что скажет Цинна о моём назначении в Сенат? Я не был готов поделиться этой новостью. Но, как Гордиан Искатель, как говорили, обладал сверхъестественной способностью вытягивать чужие секреты, так и поэт Цинна каким-то образом смог вытянуть мои секреты.
«Вот почему ты в тоге. Случилось что-то важное. Но что? Бесполезно сопротивляться мне, Гордиан.
«Как пунический псиллиус прикосновением очаровывает снотворную гадюку...»
Я вздрогнул. «Что это? Тот стих, который ты только что процитировал?»
«Это, Гордиан, строчка из моей «Жмирны». Ты чуть ли не умолял меня прочесть отрывок с того самого момента, как ты приехал…»
«Но я слышал это сегодня утром, когда был в…» — я остановился, ведь если я признаюсь, что ходил к Цезарю, Цинна мог бы как-то догадаться о причине. В нашей дружеской игре в угадайку я бы постарался не давать ему никаких подсказок, если бы мог.
Меня внезапно осенило, и я резко вздохнул.
Вот кто читает твоё новое стихотворение! Вот почему он сегодня тебя процитировал, потому что ты и твоё творчество у него на уме…
Теперь уже Цинна резко вздохнул. «Значит, человек, к которому вы ходили, был…»
«И человек, читающий ваше стихотворение, это…»
«Цезарь!» — сказали мы в унисон.
«Мне следовало бы знать», — сказал я. «Кто, кроме величайшего человека в мире, мог бы заставить величайшего поэта мира закончить свой новый шедевр?»
Цинна рассмеялся. «Твоя лесть не собьёт меня с толку, Гордиан. Да, моя новая поэма находится в руках Цезаря, ожидая его суда. И именно от Цезаря ты только что пришёл, облачённый в тогу.
Я был занят своими мыслями. «Это ты обо мне Цезарю рассказал. От тебя он знает, что я завсегдатай этого заведения. Признайся, Цинна! Ты обо мне сплетничал».
«Только Цезарю. Никому другому. В последнее время тобой никто особенно не интересуется, Гордиан. Да, когда я передал Цезарю новую поэму, и мы говорили об этом,
И что он почему-то упомянул ваше имя, и я случайно сказал, что иногда вижу вас здесь и пью с вами вино. В тот момент я не придал этому значения…
Стихотворение было единственным, о чём я думал, но теперь я удивляюсь, почему вообще всплыло твоё имя, если только у Цезаря не было какой-то очень веской причины расспрашивать о тебе. Когда я упомянул, что видел тебя здесь, в таверне «Сладострастие», он спросил меня, не спился ли ты, и я заверил его, что нет. С него хватит пьяниц – всех этих проблем с Антонием, когда тот каждый вечер кутил с той актрисой. Уверяю, я блестяще описал твой характер – именно это его, похоже, и интересовало, твой хороший характер. Но почему Цезарю должно быть до этого дело? Разве что…
По выражению его лица я понял, что Цинна близок к истине. Не так ли выглядело и моё собственное лицо, когда я был на грани осознания? На мгновение мне показалось, что я мельком увидел себя в красивом лице Цинны и его сверкающих серых глазах.
Он поставил чашку, рассмеялся и хлопнул себя по бедрам.
«Клянусь Юпитером, Нептуном и Плутоном! Этого не может быть! Но это так.
Диктатор взял и сделал тебя сенатором, не так ли?
Я покачал головой в изумлении и выпил ещё вина. От этого человека у меня не было секретов.
OceanofPDF.com
Х
«Неужели чудеса никогда не закончатся? С тех пор, как Цезарь стал диктатором, мир словно перевернулся. Всё может случиться. Всё, что угодно!» Цинна долго смотрел на меня, а затем щёлкнул пальцами, требуя ещё вина.
«Но… как вы догадались?» — спросил я.
Типичный ход событий. Сначала Цезарь решает назначить кого-то сенатором или магистратом. Затем Цезарь проводит несколько осторожных расспросов. Если не раскрываются тревожные тайны, Цезарь приглашает кандидата на личную беседу и сообщает хорошие новости, впечатляя обрадованного нового сенатора своей безграничной щедростью. То же самое было и со мной, когда Цезарь выдвинул меня на пост трибуна. Я едва мог поверить своей удаче.
Но в твою удачу поверить ещё труднее. — Он нахмурился. — Почти невозможно!
«Я не понимаю, серьезно ли ты это говоришь, Цинна».
«Я всегда серьезен».
«Тогда, полагаю, я должен быть… оскорблён». Мой голос затих, потому что я был так же изумлён, как и Цинна. Чем больше я думал об этом, тем невероятнее это казалось. Из всех способов прожить свои последние годы, стать римским сенатором мне никогда не приходила в голову, даже в самых смелых мечтах. «Я так же потрясён этой новостью, как и ты, Цинна. Не думаю, что можно отказаться от назначения в Сенат?»