Тролльхеттен

Болотников Сергей

Он вышел из кабинета, тепло улыбнулся Иванкину — не спавшему, стоящему на страже у дверей. Молодец, охраняет своего главу. Иванкин хотел что-то спросить, но Виктор Петрович приложил палец к губам — тише, мол, все в порядке, и пошел к выходу, бесшумно огибая спящие тела. Последних заметно поубавилось — шла затяжная война с «катакомбниками», в ход пошли последние резервы, и уже женщины и дети короткими тусклыми днями учились стрелять. Виктор Петрович, глядя на это, понимал, что победы не будет, ни у той, ни у другой стороны.

Тихо прошагал

он через спящих общинников и, открыв дверь, вышел в кружащую ночь. И больше общинники никогда не видели своего главу Виктора Петровича Лемехова.

Этим же днем Алексей Барышев обнаружил кабинет главы пустым и полным столетней пыли и в ужасе побежал доносить сию весть до соплеменников. По пути он остановился, глядя пустыми глазами в потолок бара, а потом двинулся дальше, уже куда более целеустремленно.

— Исход!!! — крикнул он перед собравшимся народом, — глава наш Лемехов покинул нас и более никогда не вернется. Исход забрал его!!!

Женщины отметили это заявление заученным горестным воем, они теперь так реагировали почти на любое известие, благо хороших среди них было немного.

— НО! — крикнул Барышев через этот плач. — Мы не погибнем!!! Мне было видение!!

Толпа ахнула как один человек, кто-то упал на колени, кто-то в обморок.

— Да, видение, — уже тише сказал Алексей, — пришел ко мне дух светоносный и молвил: что де сдохнем мы все, ежели как сейчас будем червями под землей хорониться!!!

На него смотрели как на мессию. Буйные суеверия, разросшиеся в среде общинников, теперь не ставили под сомнение слова даже явного шарлатана. А Барышев им не был.

— Мы уйдем отсюда. Покинем город, это гнездо, полное плесени и черных крыс! Оставим подвалы!!

— ОСТАВИМ!!! — крикнули «кастанедовцы». — НА ВОЛЮ, К СОЛНЦУ, К СВЕТУ!!!

Кто-то орал еще «бей катакомбников», но его не слышали.

— К черту Исход!!! — заорал Алексей, надсаживаясь.

Народ заревел, закричал, зааплодировал. И уже через час, плотная, закутанная в тряпье община «кастанедовцев» покинула давший им название бар и устремилась на улицу. Барышев шагал впереди, спешно назначенный новым главой.

Позади старые матрасы, пустые консервные банки, керосиновые лампы, драная одежда и грязное белье — все эти приметы дешевого быта распались, оставив помещение «Кастанеды» девственно пустым.

А общинники шли через город, уверенно, несмотря на падающий снег и сильный мороз. Алексей вел своих соплеменников на волю. И пусть уже десять раз пытались отсюда уйти, на этот раз всем почему-то казалось: у них получится. Тонкий девичий голос взвился песней, десяток голосов подхватил и скоро пели уже все, а ветер подхватывал песенные слова и бросал их на оледенелые стены домов.

На перекрестке с Верхнегородской общинники увидели впереди людей и остановились, настороженно глядя вперед. Такая же толпа, может быть чуть побольше — тут и там знакомые лица. «Катакомбники» стояли и тоже молча смотрели на оппонентов. Бывшие друзья и соседи, нынешние враги.

От

отряда «катакомбников» вперед вышел человек. Глава. Но не тот, не старый, с которым ругался еще Лемехов, другой. И Барышев узнал его — это был его старый друг, Владимир Кедрачев, с детства знакомый. И он тоже стоял, неуверенно и растерянно глядя на Алексея. Сверху сыпал снежок, и две группы людей (по сути единственные оставшиеся в городе общины, хотя ни та, ни другая этого не знали), казались крохотными и незначительными посередине широкой улицы.

Алексей сделал шаг вперед и улыбнулся. Общинники потянулись за ним, а навстречу уже шел Кедрачев, и растерянность на его лице уступала место улыбке. Две группы людей, каждая по двадцать-двадцать пять человек, не больше, шла за своими лидерами. Потом Барышев и Кедрачев пожали друг другу руки и пошли вдоль Центральной плечом к плечу, а позади них бывшие непримиримые группировки смешивались воедино, и скоро уже нельзя было понять, кто из какой общины. Люди здоровались, пожимали руки, встречались знакомые и друзья, имевшие несчастье жить в разных районах.

И ведомые двумя главами, люди пошли дальше. Не стало ни «кастанедовцев», ни «катакомбников», а были здесь просто горожане, чудом избежавшие Исхода. И теперь они уходили прочь, последние оставшиеся на поверхности люди.

Шли они через город Верхний, потом через мост и город Нижний… остановились только, когда поднялись на холм, за которым скрывалось шоссе. Здесь были еще люди, и снова обретшие целостность горожане приветствовали их криками и шутливыми возгласами, а те только смотрели на них круглыми удивленными глазами. Расположившись на холме, люди замерли, повернувшись лицом к оставленному ими городу. Они чего-то ждали.

14

В глубине земли, куда не могли проникнуть смятенные и потрясенные переменами их взоры, было тихо. Сеть-череда туннелей: штольни, пещеры, узкие ходы и широкие подземные магистрали, высокие каверны с дивной красоты озерами в середине и крошечные ниши — родной дом для десятков странных существ. Вся земля под городом была изъедена пещерами — рукотворными и природными, теми, что проложила вода и мгновенное возмущение в земной коре. Много-много пещер, зачастую отделенные одна от другой филигранно тонкой каменной стенкой. Как дорогой сыр, и странно было, что этот лабиринт, этот конгломерат пещер и каверн давно не обрушил свои хрупкие известняковые своды, да и город в придачу в бездны земные.

Войско троллей ушло. Удалилось в свою холмистую вотчину, а там разбрелось кто куда: люди — работать, тролли — править и иногда требовать этих людей к себе в замки. Надо сказать, что осталось их не так много — странные процессы, изменения, вызванные магией владельцев замков, с пугающей стремительностью набирали ход.

Коридор, по которому бежали дерзкие пришельцы, был пуст — здесь уже не было мертвецов, как в зале с черной рекой, валялся только пустой автомат, да три сломанных грубых копья.