Трогать запрещено
Шрифт:
Я не хочу существовать в браке, упиваясь работой.
Я хочу жить!
Я хочу взглядов, полных страсти. Улыбок, переполненных счастьем. Даже ссор хочу полных эмоций! Так, чтобы если ругались, то до взрыва, до искр, до хрипоты. Я хочу, чтобы меня любили! Меня, а не мои бабки, положение и удобность. Я хочу и сам любить! Я, в конце концов, живой человек. Хочу взаимности. Тепла в каждом прикосновении, чувств в каждом вздохе, нетерпения в каждом стоне. Хочу самоотдачи, потому что клинит, косит и ведет!
Я хочу…
– Богдан?
В голове заработали сотни процессоров, будоражащих нервную систему. По позвоночнику прокатилась колючая волна решимости, заставляя выпрямиться и полететь широким шагом к вешалке с пальто.
Сдергиваю. Ключи от тачки хватаю. Ни хера!
– Богдан, ты меня слышишь?
– Я еще поборюсь, мам.
– Что это значит? С кем ты собрался бороться?
Со своей башкой, со своими предрассудками, с Даниловым, которому мое решение и мои притязания на его дочь не понравятся… Да хоть со всем миром, блть! Плевать. Я не трус. А Юля того определенно стоит.
– Спасибо, мам! – бросаю в трубку искренне. – Мы к тебе приедем, – обещаю, сам еще не понимая толком, кто “мы”. – С наступающим! – отключаюсь, с грохотом закрывая дверь в собственный кабинет.
Глава 24
Юля
– Улы-ы-ыбочку, – тяну, быстро щелкая нас с папой на свой телефон.
– Что там получилось? – заглядывает через плечо Степан Аркадьевич. – Я ужасно выхожу на фото! – качает головой. – Юлька, удали.
– Нет, ты получился просто шикарно, – приближаю снимок на экране. – А вот я моргнула, хм. Еще разок?
Папа закатывает глаза, выдавая мученический стон. Но я-то знаю, что это все так… напускное. Ему нравится. И этот день, и этот вечер, и даже глупенько вместе со мной улыбаться, позируя на фоне елки, нравится. Редкие моменты семейного уюта. С каждым годом я все старше, а жизнь все больше закручивает в водоворот. Сколько нам таких моментов вдвоем еще выпадет? Вот и я не знаю. Ловлю каждый. Как и он.
– Контрольный выстрел, а то мы так полночь “прощелкаем”, – ворчит, поглядывая на часы, Степан Аркадьевич, – пять минут до поздравления президента, – рапортует и покорно встает у меня за спиной, приобнимая за плечи. – Готов! – снова улыбается своей секси-улыбочкой.
Блин, интересно, он будет сильно злиться, если я его на сайте знакомств зарегистрирую? А главной фоткой в профиле поставлю эту: где он в пижаме и красном колпаке? Чую, отбоя от поклонниц не будет.
– Сы-ы-ыр, – щелк, – готово! Все, распечатаю и повесим в рамку в гостиной.
– Идеально, – кивает па. – А теперь бегом: я открываю шампанское, ты тащишь
– Лечу!
Рассредоточиваемся по дому. Папа к нашему сервированному столу тут же, в гостиной, подхватывая бутылку с игристым из ведерка со льдом. Я на кухню, быстро перебирая ногами. Встаю на цыпочки и тянусь к верхнему шкафу, вытаскивая два хрустальных высоких бокала. Звонко звякнув посудинами, перехватываю их одной рукой за ножки и бегу обратно в гостиную. Судя по звукам, речь президента уже началась.
– Вот.
– Умница. Держи, Юляш.
Три минуты до Нового года…
Как всегда, в последние мгновения, охватывает волнение. Оно отдается во всем теле, застывая покалыванием на кончиках пальчиков. Хочется нетерпеливо подпрыгивать в такт скачущему в груди сердцу. Улыбка, как приклеенная, застывает на губах.
Две минуты…
Как всегда, из года в год, в этот момент я замираю и мысленно перебираю яркие события года уходящего, строя планы на новый. Обещаю себе, что этот год непременно будет в тысячи раз лучше предыдущего!
Минута…
Я нетерпеливо постукиваю бокалами и хоть привычки писать желание на бумажке не имею, но, как всегда, произношу про себя то, что бередит душу. Думаю о самом сокровенном, отправляя во Вселенную мысленный посыл с искренней верой в чудо.
Все!
Раздается бой курантов. С хлопком вылетает пробка из шампанского. Я зажмуриваюсь, взвизгивая, папа смеется. Разливает игристое, пузырьки с шипением лопаются. Один бокал отдаю папе, второй оставляю у себя. Руки немного подрагивают.
Последние секунды и…
– Ура!!!
– С Новым годом, принцесса!
– С Новым счастьем, папуль!
Чокаемся и обнимаемся. С улыбками и неожиданно навернувшимися на глаза слезами счастья. Я висну у папы на шее, совсем как в детстве. Крепко-крепко обнимая своего самого любимого на всем белом свете мужчину. Папа ерошит пятерней мне макушку, целуя в щеки. Где-то далеко, за окнами, грохочет праздничный салют. Залп за залпом. Окрашивая ночное небо в яркие, пестрые цвета. Собаки недовольно лают. Соседи по поселку с криками “ура” выходят из своих элитных коттеджей, заряжая момент особым шармом. Обожаю!
– Я люблю тебя, конфетка!
– И я тебя, па!
Мы еще раз чокаемся и выпиваем. А потом телефон папы традиционно взрывают смс с поздравлениями. От друзей, коллег, партнеров и даже работников фирмы.
– Ну, началась праздничная вакханалия, – ворчит Степан Аркадьевич, хватаясь за телефон. У него уйдет не один десяток минут, чтобы всем ответить. И пока папа увлеченно отбивается от своих сообщений, я беру в руки свой телефон.
Быстренько раскидываю поздравления девчонкам и парням из балетной академии и наконец печатаю Нике в мессенджере: