Троецарствие
Шрифт:
— Если вы посол, так придерживайтесь этикета! — возмущенно поучали Чжан Суна приближенные Цао Цао. — Счастье ваше, что чэн-сян понимает, что вы приехали издалека, и поэтому не стал вас наказывать. Уходите-ка лучше поскорее!
— В наших краях нет льстецов! — улыбнулся Чжан Сун.
— Вы хотите сказать, что у вас в Сычуани нет льстецов, а здесь есть? — раздраженно спросил один из присутствующих.
Чжан Сун оглянулся и узнал Ян Сю, сына тай-вэя Ян Бяо. В настоящее время Ян Сю занимал должность чжу-бо при складах чэн-сяна. Он был весьма начитанным человеком, умел разбираться в людях с первого взгляда и обладал
— Да, дороги в землю Шу тяжелые, трудно совершать по таким дорогам далекие путешествия! Сочувствую вам!
— Но когда получаешь повеление своего господина, отказаться невозможно, — ответил Чжан Сун. — Даже если бы пришлось идти в огонь и в кипящую воду.
— А не скажете вы, какой климат в Шу? — спросил Ян Сю.
— Земли Шу расположены в западной части Сычуани, которая также носит название Ичжоу, — ответил Чжан Сун. — Путь туда преграждают река Цзиньцзян и разбойники из Цзяньгэ не дают ни прохода, ни проезда. Шуские земли простерлись в окружности на двести восемь дневных переходов, а площадь их — более тридцати тысяч ли. Край этот населен густо, деревни тянутся одна за другой, так что если в одной из них лают собаки или поют петухи, слышно в соседних деревнях. Поля тучны и плодородны, растительность обильна. Там люди не знают, что такое засуха, и все живут в достатке. Всевозможного добра там производят горы. Найдется ли в Поднебесной еще такой благодатный край!
— Ну, а каковы там люди? — допытывался Ян Сю.
— Наши гражданские чиновники по своим способностям не уступят Сыма Сян-жу, а военачальников можно сравнивать только с Ма Юанем. Лекари наши столь же искусны, как Чжун-цзин, а прорицатели мудры, как Янь Цзун. А ученые! Да что говорить, замечательных людей у нас толпы, их и не перечесть!
— А много у Лю Чжана таких людей, как вы?
— У нас достаточно людей поистине мудрых и храбрых, а таких, как я, глупых, и повозками не перевозить и мерами не перевесить!
— Позвольте спросить, какую должность вы занимали в последнее время?
— Служу я на должности бе-цзя. Да какая это должность! А разрешите поинтересоваться, какой пост вы занимаете?
— Служу на должности чжу-бо при дворце чэн-сяна.
— Я давно слышал, что ваш славный служилый род занимал высокие посты. Почему же вы сами не состоите при дворе, а служите на низкой должности у чэн-сяна? — спросил Чжан Сун.
При этих словах Ян Сю заметно смутился, однако быстро овладел собой и ответил:
— Правда, должность у меня маленькая, но зато чэн-сян поручает мне большие дела! Я заведую снабжением войск провиантом и казной. Время от времени чэн-сян лично поучает меня, и я доволен. Здесь многому можно научиться.
— А мне приходилось слышать, что Цао Цао круглый невежда в учении Конфуция и Мын Цзы, — промолвил Чжан Сун. — И в военном искусстве он не достигает высот, каких в свое время достигли Сунь-цзы и У-цзы. В совершенстве он только знает насилие и тиранию, да к тому же еще занимает высокий пост. Чему он может вас научить?
— Как вы, живя в такой глуши, беретесь судить о талантах
Ян Сю приказал слуге вынуть из плетеной бамбуковой корзины книгу и передал ее Чжан Суну. «Новая книга Цао Мын-дэ», — прочел Чжун Сун. Затем он быстро пробежал с начала до конца все тринадцать глав. В книге излагались важнейшие законы ведения войны.
— Какова же эта книга? Как вы полагаете? — спросил Чжан Сун, перевертывая последнюю страницу.
— Чэн-сян привел в порядок все древние и современные знания по военному искусству и разбил их на тринадцать глав, как это сделано в знаменитом трактате Сунь-цзы, — пояснил Ян Сю. — Вы говорите что чэн-сян ни на что не способен, но разве его творение не перейдет к потомкам?
— Все, что здесь написано, у нас даже мальчишки наизусть знают, — рассмеялся Чжан Сун. — Неужели вы и впрямь считаете эту книгу новой? Она написана еще в эпоху Чжаньго безвестным автором, а чэн-сян Цао Цао просто переписал ее и считает своей. Но это не обманет никого, кроме вас!
— Эту книгу чэн-сян скрывает, — возразил Ян Сю. — Я сделал с нее списки, но он не разрешает распространять их. Скажите, что побудило вас нанести оскорбление чэн-сяну заявлением, что эту книгу в Шу знают даже мальчишки?
— Если вы не верите, то я прочту вам ее наизусть, — предложил Чжан Сун.
И он прочел на память без единой ошибки всю «Новую книгу Цао Мын-дэ».
— Неужели вы сразу все запомнили! — воскликнул изумленный Ян Сю. — Поистине, вы самый необыкновенный человек!
Когда Чжан Сун собрался уходить, Ян Сю сказал:
— Поживите пока у нас и позвольте мне упросить чэн-сяна принять вас еще раз.
Чжан Сун поблагодарил и удалился. Ян Сю отправился к Цао Цао и сказал:
— Господин чэн-сян, почему вы с таким пренебрежением отнеслись к Чжан Суну?
— Слишком он груб, — ответил Цао Цао.
— Но если вы, господин чэн-сян, терпели поведение Ни Хэна, почему вы не захотели выслушать Чжан Суна?
— Ни Хэн был известен своей ученостью, и я не мог его наказать. А что знает этот Чжан Сун?
Тогда Ян Сю сказал:
— Я с ним беседовал. Речь его льется непрерывным потоком. В том, что Чжан Сун красноречив, не может быть никаких сомнений. Я позволил себе показать ему «Новую книгу Цао Мын-дэ», и он с первого раза запомнил ее наизусть! Такая память встречается редко. Чжан Сун даже сказал, что книга эта написана безвестным автором в эпоху Чжаньго и что в Шу все мальчишки знают ее наизусть!
— Значит, суждения древних совпадают с моими мыслями, — произнес Цао Цао.
Тем не менее, книгу он уничтожил.
— Не разрешите ли вы еще раз представить вам Чжан Суна? — попросил Ян Сю. — Пусть он увидит роскошь вашего дворца…
— Хорошо, — сказал Цао Цао. — Завтра я собираюсь делать смотр лучшим войскам на западной площади. Пусть Чжан Сун приходит и посмотрит на моих воинов; потом он вернется к себе и расскажет, что Цао Цао, завоевав Цзяннань, пойдет брать Сычуань.
На другой день Ян Сю привел с собой Чжан Суна на западную площадь, где обычно устраивались смотры войскам. Цао Цао производил смотр Отряду тигров. Шлемы и латы воинов сияли на солнце, расшитые узорами одежды сверкали, как звезды. Небо сотрясалось от грохота гонгов и барабанов, знамена развевались по ветру. Боевые кони гарцевали и то и дело взвивались на дыбы.