Троецарствие
Шрифт:
Начальник уезда отпустил своих слуг и молвил:
— Не глумитесь надо мной! Я не какой-нибудь мелкий чиновник, — да вот служу не тому, кому надо!
— Род мой пользовался щедротами Ханьского дома, и если мне не думать о том, как принести пользу государству, то чем я буду отличаться от скотины? Я заставил себя служить Дун Чжо, ибо искал удобный случай разделаться с ним и избавить Поднебесную от зла, — сказал Цао Цао. — Но дело не увенчалось успехом — видно, не судьба!
— А куда вы направляетесь теперь?
— Я
Тут начальник уезда освободил его от пут, усадил на почетное место и, поклонившись, сказал:
— Кланяюсь вам, как справедливому и достойному сыну Поднебесной!
Цао Цао в свою очередь отдал поклон и пожелал узнать имя начальника.
— Меня зовут Чэнь Гун, — молвил тот. — У меня есть престарелая мать, жена и дети — все они живут в Дунцзюне. Глубоко взволнованный вашей преданностью государству, я хочу оставить должность и последовать за вами.
В ту же ночь Чэнь Гун приготовил все, что могло потребоваться в пути, дал Цао Цао другую одежду, и затем, вооружившись мечами, оба отправились в родную деревню Цао Цао.
Через три дня они добрались до Чэнгао. Смеркалось. Цао Цао, указывая плетью на деревушку в лесу, сказал Чэнь Гуну:
— Здесь живет Люй Бо-шэ, сводный брат моего отца. Не заехать ли нам к нему поразузнать новости, а может быть, и переночевать там?
— Прекрасно! — сказал Чэнь Гун.
Они въехали в деревушку, спешились и вошли в хижину Люй Бо-шэ.
— Я слышал, что разослан приказ, повелевающий схватить тебя, — сказал Люй Бо-шэ. — Твой отец укрылся в Чэньлю, как ты попал сюда?
Цао Цао рассказал обо всем и добавил:
— Если бы не Чэнь Гун, меня давно уже изрубили бы на мелкие части.
— Господин мой, если бы вы не спасли моего племянника, погиб бы род Цао! — воскликнул Люй Бо-шэ, кланяясь Чэнь Гуну. — Сегодня ночью вы можете отдыхать и спать спокойно.
Усадив гостей, он вышел из комнаты и, вернувшись спустя некоторое время, сказал:
— У меня в доме нет хорошего вина и нечего выпить в честь вашего приезда. Я съезжу в соседнюю деревню и достану.
Люй Бо-шэ сел на осла и уехал. Цао Цао и Чэнь Гун ждали довольно долго, и вдруг за домом им почудился странный звук, словно кто-то точил нож.
— Ведь Люй Бо-шэ не родственник мне, — встревожился Цао Цао. — Очень подозрительно, что он ушел. Давайте прислушаемся.
Крадучись, они пробрались в заднюю комнату соломенной хижины и услышали, как кто-то за стеной сказал:
— Надо связать, прежде чем резать.
— Так я и думал! — шепнул Цао Цао. — Если мы не опередим их, они схватят нас.
Они обнажили мечи и перебили всех, кто попадался им под руку — мужчин и женщин, всего восемь человек.
— Цао Цао, мы ошиблись! — воскликнул Чэнь Гун. — Мы убили добрых людей!
Второпях они покинули дом, вскочили на коней и помчались, но не проехали и двух ли, как встретили Люй Бо-шэ верхом на осле с двумя кувшинами вина. В руках он держал корзину с овощами и фруктами.
— Дорогой племянник и вы, господин, — окликнул их Люй Бо-шэ, — почему же вы так скоро тронулись в путь?
— Людям, совершившим преступление, нельзя подолгу оставаться на месте, — сказал Цао Цао.
— А я поручил домашним заколоть свинью, чтобы угостить вас, — продолжал Люй Бо-шэ. — Разве вы гнушаетесь моим убогим жильем? Умоляю вас вернуться!
Цао Цао, взмахнув плетью, поскакал вперед, но вдруг круто осадил коня и, повернувшись, крикнул, обнажая свой меч:
— Кто это едет за нами?
Люй Бо-шэ оглянулся. В этот миг Цао Цао мечом снес ему голову.
— Что вы наделали? — испуганно воскликнул Чэнь Гун. — Вы только что уже совершили ошибку!
— Если бы Люй Бо-шэ вернулся домой и увидел, что вся семья его перебита, разве он стерпел бы? — возразил Цао Цао. — Он созвал бы людей и погнался за нами, тогда мы попали бы в беду!
— Преднамеренное убийство — великая несправедливость, — сказал Чэнь Гун.
— Уж лучше я обижу других, чем позволю кому-либо обидеть себя, — ответил Цао Цао.
Чэнь Гун замолчал. Ночью они проехали несколько ли и при свете луны постучались в ворота постоялого двора. Накормив коня, Цао Цао вскоре уснул, а Чэнь Гун бодрствовал, терзаясь сомнениями: «Я считал его добрым человеком и, покинув свой пост, последовал за ним, а оказалось, что это человек с сердцем волка! Он натворит много зла, нельзя оставлять его в живых». И Чэнь Гун потянулся было за мечом, собираясь прикончить Цао Цао.
Правильно говорится:
Правдивым не может быть тот, в чьем сердце скрывается злоба.А вот Цао Цао, Дун Чжо наполнены злобою оба.О том, что дальше приключилось с Цао Цао, вы узнаете в следующей главе.
Глава пятая
в которой рассказывается о том, как князья откликнулись на призыв Цао Цао, и о том, как три героя сражались с Люй Бу
В тот самый момент, когда Чэнь Гун собирался убить Цао Цао, в его голове промелькнула мысль: «Нечестно это. Ведь я последовал за ним ради интересов государства. Лучше оставить его одного и возвратиться к себе». Он вложил меч в ножны и, не дожидаясь рассвета, отправился в Дунцзюнь.