Троецарствие
Шрифт:
А в это время малолетний император с императрицей Хэ и второй женой покойного императора урожденной Тан томился во дворце Вечного покоя. Запасы съестного с каждым днем истощались. Слезы не высыхали на глазах малолетнего императора. Однажды увидел он пару влетевших во дворец ласточек и сочинил такие стихи:
Над нежною травкой прозрачный дымокИ ласточек быстрых мельканье.В долине Лошуя, на зависть другим,Снуют между грядок крестьяне.В далиЧеловек, постоянно шпионивший за ним по приказу Дун Чжо, сейчас же передал эти стихи своему покровителю.
— Так он от обиды сочиняет стихи! — воскликнул Дун Чжо. — Вот предлог убить его!
Он приказал Ли Жу взять десять стражников, войти во дворец и убить мальчика. Низложенный император и обе вдовы находились в верхних покоях, когда служанка сообщила, что пришел посланец от Дун Чжо. Ли Жу поднес императору чашу с вином, и тот спросил удивленно, что это значит.
— Наступил праздник весны, — сказал ему Ли Жу, — сян-го Дун Чжо посылает вам чашу вина долголетия.
— Если это в самом деле вино долголетия, — возразила императрица, — то выпейте сначала сами.
— Так вы отказываетесь пить? — рассердился Ли Жу.
Он подозвал слугу с кинжалом и веревкой и крикнул императору:
— Не хотите пить вино — берите эти вещи.
Госпожа Тан упала на колени:
— Разрешите мне выпить это вино. Умоляю вас сохранить жизнь матери и сыну!
— Кто ты такая, чтобы отдать свою жизнь за жизнь вана? — закричал на нее Ли Жу и затем, поднеся чашу императрице Хэ, сказал:
— Ты можешь пить первой.
Тогда императрица стала проклинать Хэ Цзиня за то, что он навлек все нынешние бедствия, призвав злодеев в столицу. Ли Жу торопил императора осушить чашу.
— Позвольте мне попрощаться с матушкой, — просил император, и, глубоко опечаленный, он сложил песню:
Пусть небо сойдется с землею и солнце во тьму погрузится.Страну свою брошу навеки, в последний отправившись путь.Меня унижают холопы, но жить мне осталось недолго,Великая сила уходит, слезами ее не вернуть!Госпожа Тан также сложила песню:
Пускай же расколется небо, земля превратится в пустынюЗа то, что наложницей бедной твой путь не могу разделить.Кто раньше из жизни уходит, с живыми навек расстается.И скорбь, что мне сердце терзает, хочу я слезами излить!Окончив пение, они обнялись и заплакали:
— Сян-го ждет меня с донесением, — вскричал Ли Жу, — а вы медлите! Уж не надеетесь ли вы на чью-либо помощь?
— Разбойник Дун Чжо принуждает нас умереть! Да покарает его небо! — гневалась императрица Хэ. — Ты помогаешь злодею — так пусть же погибнет твой род!
Ли Жу в бешенстве схватил императрицу и сбросил ее с башни. Затем он приказал задушить госпожу Тан и силой влил в рот малолетнего императора отравленное вино. Возвратившись, он доложил об
С тех пор Дун Чжо каждую ночь стал ходить во дворец, бесчестил придворных женщин и даже спал на императорском ложе.
Однажды Дун Чжо повел свое войско в Янчэн. Это было во втором лунном месяце, когда поселяне устраивали благодарственные жертвоприношения, на которые собирались все мужчины и женщины. Дун Чжо приказал окружить ни в чем не повинных людей, перебить всех мужчин и захватить женщин и имущество. Нагрузив разным добром повозки и привязав к ним более тысячи отрубленных голов, они возвратились в столицу, распространяя слух, что одержали великую победу и уничтожили шайку разбойников. Головы убитых были сожжены у городских ворот, а женщины и имущество разделены между «победителями».
Один из сановников, У Фоу, возмущенный злодеяниями Дун Чжо, замыслил убить его и стал под придворным платьем носить легкий панцырь и кинжал. Выследив однажды Дун Чжо, У Фоу выхватил кинжал и бросился на него. Но Дун Чжо, обладая большой силой, сумел удержать У Фоу, пока не подоспел Люй Бу и не связал его.
— Кто научил тебя бунтовать? — допытывался Дун Чжо.
— Ты мне не государь, а я не твой подданный! — вскричал У Фоу. — Разве я бунтовщик? Твои злодеяния переполнили чашу терпения неба, и каждый честный человек горит желанием убить тебя. Я горюю, что не могу разорвать тебя, этим я заслужил бы благодарность Поднебесной!
Дун Чжо приказал увести У Фоу и изрубить в куски. Но тот до самой смерти не переставал осыпать Дун Чжо проклятиями. Потомки сложили стихи, восхваляющие его:
Средь верных друзей династии Хань У Фоу считали вернейшим:Во время приема злодея убить пытался он скрытым оружьем.И храбрость его дошла до небес, а слава живет и поныне.Во веки веков его будут звать великим и доблестным мужем.С тех пор Дун Чжо стал всюду ходить в сопровождении телохранителей.
Юань Шао находился в это время в Бохае. Когда до него дошла весть, что Дун Чжо захватил власть, он послал гонца с секретным письмом к Ван Юню. Письмо гласило:
«Разбойник Дун Чжо, оскорбив небо, сверг нашего правителя, о чем верные люди не в силах молчать. Вы же миритесь с его распущенностью, будто ничего не знаете о ней! Разве так служат государству преданные слуги? Я собираю войско, чтобы избавить правящий дом от недостойных лиц, однако опасаюсь поступить опрометчиво. Если вы поддержите меня, я сочту своим долгом при случае вместе с вами обдумать, какие надлежит принять меры. Если вы найдете нужным послать меня куда-либо, я исполню ваше повеление».
Ван Юнь, прочитав письмо, долго не мог принять никакого решения. Но как-то в сутолоке дворцовой приемной он встретился с близко знакомыми сановниками и обратился к ним:
— Сегодня я праздную день рождения и прошу вас вечером оказать мне честь своим посещением,
— Непременно придем пожелать вам долгой жизни, — отозвались сановники.
Вечером Ван Юнь приготовил пир во внутренних покоях своего дома. Собрались все приглашенные. Когда вино обошло несколько кругов, Ван Юнь вдруг закрыл лицо руками и заплакал. Все встревожились и стали расспрашивать его: