Троецарствие
Шрифт:
— В чем причина вашей печали? Ведь сегодня день вашего рождения.
— Нет, сегодня не день моего рождения, — отвечал Ван Юнь. — Я просто хотел увидеться с вами и поговорить откровенно, но боялся вызвать подозрения Дун Чжо и придумал этот повод. Дун Чжо, обойдя императора, присвоил власть и поставил под угрозу существование династии! Мне вспомнилось, как император Гао-цзу, разбив царство Цинь и уничтожив царство Чу, завоевал Поднебесную и основал династию Хань. Так неужели теперь все должно погибнуть от руки Дун Чжо! Вот в чем
Тут все зарыдали. Но один из гостей поднялся и, громко рассмеявшись, сказал:
— Даже если все сановники примутся плакать с вечера до утра и с утра до вечера, вряд ли смогут они своими слезами убить Дун Чжо!
Ван Юнь, окинув взглядом говорившего, — это был Цао Цао, — гневно воскликнул:
— Твой род пользовался милостями Ханьского дома! Ты же не только не думаешь, как послужить государству, но еще и смеешься над нами!
— Я смеюсь вовсе не потому, — возразил Цао Цао. — Мне смешно, что вы проливаете слезы и не думаете над тем, как убить Дун Чжо. Я хоть и не обладаю талантами, но сумею отрубить голову этому разбойнику и выставить ее у ворот столицы, чтобы заслужить благодарность Поднебесной!
— Какие же у вас планы, Цао Цао? — спросил Ван Юнь, подходя к нему.
— Вот что, — начал Цао Цао. — В ближайшие дни я отправлюсь к Дун Чжо и скажу, что хочу служить ему. Если он поверит, то со временем мне удастся попасть в число его приближенных. Я слышал, что у вас, сы-ту, есть драгоценный меч «семи звезд». Я хотел бы получить его, чтобы, пробравшись во дворец, убить им злодея. Случись так, что пришлось бы мне самому умереть, я не пожалел бы об этом!
— Если ваше намерение искренне, какое это будет счастье для Поднебесной! — вскричал Ван Юнь.
И, своими руками наполнив чашу вином, он поднес ее Цао Цао. Тот выпил и произнес клятву, после чего Ван Юнь вручил ему меч «семи звезд». Цао Цао спрятал его, поклонился сановникам и удалился. Все остальные вскоре тоже разошлись.
На следующий день Цао Цао, опоясавшись драгоценным мечом, отправился во дворец. Узнав от приближенных, что Дун Чжо в малом зале, он вошел туда. Дун Чжо сидел на ложе. Около него стоял Люй Бу.
— Почему вы пришли так поздно? — спросил Дун Чжо.
— На плохом коне быстро не доедешь! — отвечал Цао Цао.
— Я получил из Силяна добрых коней, — сказал Дун Чжо и обратился к Люй Бу: — Пойди выбери одного и подари Цао Цао.
Люй Бу вышел, и Цао Цао подумал: «Вот удобный момент убить злодея!» Он хотел уже выхватить меч, но заколебался, зная, как силен Дун Чжо. Тучный Дун Чжо не мог сидеть подолгу и лег, отвернувшись лицом к стене.
«С этим злодеем надо немедленно покончить», — снова мелькнуло в голове Цао Цао. Он выхватил меч и замахнулся, но не подумал о том, что Дун Чжо смотрит вверх и видит его в зеркале, висящем на стене.
— Ты что делаешь? — спросил Дун Чжо, быстро оборачиваясь.
В эту минуту Люй Бу подвел к крыльцу коня. Цао Цао быстро
— Вот драгоценный меч, который я хотел бы подарить вам за ваши милости.
Дун Чжо внимательно осмотрел подарок: острый клинок более чи длиною, в рукоять вправлено семь драгоценных камней — поистине драгоценный меч. Полюбовавшись, он передал меч Люй Бу, а Цао Цао отдал ему ножны.
Затем Дун Чжо и Цао Цао вышли посмотреть на коня. Выразив благодарность, Цао Цао сказал, что хотел бы испытать его. Дун Чжо приказал принести седло и уздечку. Цао Цао вывел коня, вскочил в седло и умчался на юго-восток.
— Направляясь сюда, Цао Цао замышлял убийство, — сказал Люй Бу, — но его постигла неудача. Вот почему он решил подарить вам этот меч.
— Я тоже заподозрил это, — согласился Дун Чжо. Тут как раз подошел Ли Жу, и Дун Чжо рассказал ему о случившемся.
— У Цао Цао в столице нет ни жены, ни детей, — сказал Ли Жу. — Он один в доме. Пошлите за ним. Если Цао Цао придет, значит он действительно хотел подарить вам меч. Если же он не явится, это послужит доказательством того, что он и вправду замышлял убийство. Тогда схватите его и допросите.
Мысль эта показалась Дун Чжо правильной, и он послал за Цао Цао четверых тюремных стражников. Спустя некоторое время они вернулись и доложили, что Цао Цао выехал верхом через восточные ворота и домой не возвращался. Страже у ворот он сказал, что якобы послан по срочному делу, и, подхлестнув коня, ускакал.
— Нет сомнений — злодей почуял беду и бежал, как крыса! — воскликнул Ли Жу.
— Я так доверял ему, а он хотел убить меня! — жаловался Дун Чжо.
— У него, разумеется, есть сообщники, — утверждал Ли Жу. — Надо изловить Цао Цао, и тогда мы узнаем все.
Дун Чжо повсюду разослал приказ изловить Цао Цао; были указаны его приметы и обещана награда — тысяча лян золота и титул хоу тому, кто его схватит. Тот же, кто попытается укрыть Цао Цао, будет рассматриваться как его сообщник.
А Цао Цао тем временем, выехав из города, помчался в Цзяоцзюнь, но по дороге в Чжунмоу был схвачен стражей у заставы и доставлен начальнику уезда.
— Я — торговец, и фамилия моя Хуанфу, — заявил ему Цао Цао.
Начальник, уезда пристально посмотрел на него и задумался, а затем сказал:
— Когда я в Лояне ожидал назначения на эту должность, я знал тебя как Цао Цао. Что заставляет тебя скрывать свое имя? Сейчас я посажу тебя в тюрьму, а завтра доставлю в столицу и получу награду.
Однако в полночь начальник уезда приказал преданному слуге тайно привести Цао Цао к нему на задний двор для допроса.
— Я слышал, что Дун Чжо хорошо относился к тебе, — сказал он, — почему же ты сам полез на рожон?
— Где воробью понять стремления аиста! — оборвал его Цао Цао. — Вы поймали меня, ну и отправляйтесь за наградой! К чему лишние вопросы?