Троецарствие
Шрифт:
«Это необыкновенный человек!» — подумал Цзян Гань и постучался.
Дверь открылась, и человек вышел. Он действительно чем-то отличался от других людей. Цзян Гань извинился и спросил его имя.
— Меня зовут Пан Тун, — ответил тот.
— Вы, наверно, тот, кого еще называют Фын-чу — Птенец феникса! — воскликнул Цзян Гань.
— Он самый…
— Я давно слышал о вас! — обрадовался Цзян Гань. — Но позвольте спросить, почему вы уединились здесь?
— Потому что Чжоу Юй упоен своими талантами и терпеть не может других способных людей, — сказал Пан
— Я — Цзян Гань…
Пан Тун пригласил его в хижину. Завязалась откровенная беседа.
— С вашими талантами вы можете уйти куда угодно — успех повсюду будет сопутствовать вам! — сказал Цзян Гань. — Не желаете ли вы перейти на службу к чэн-сяну Цао Цао? Я с радостью представлю вас…
— Охотно! Особенно, если вы поговорите с ним, — согласился Пан Тун. — Признаться, мне самому уже давно хочется уехать из Цзяндуна. Но не будем медлить, иначе Чжоу Юй узнает и убьет меня.
Они тут же спустились к реке, сели в лодку Цзян Ганя и направились к северному берегу. Вскоре они прибыли в лагерь. Цзян Гань первым вошел к Цао Цао и рассказал обо всем, что с ним случилось. Узнав о приезде Пан Туна, Цао Цао сам вышел встретить его, ввел в шатер и усадил на почетное место.
— Прошу ваших наставлений, — обратился к нему Цао Цао. — Я давно слышал о вас, и счастлив, что наконец-то могу вас лицезреть! К вашим советам я отнесусь с должным вниманием. Ведь я не Чжоу Юй, который не внемлет мудрым словам и оскорбляет умных людей, возгордившись своими собственными талантами!
— Прежде всего, господин чэн-сян, — начал Пан Тун, — мне хотелось бы взглянуть на расположение ваших войск, дабы убедиться, правильно ли говорят, что вы прекрасный стратег.
Цао Цао велел подать коней и повез Пан Туна осматривать свои лагеря. Они бок о бок поднялись на высокий холм.
— Так, так, — бормотал Пан Тун, оглядываясь вокруг, — сбоку горы, к ним примыкает лес, есть проходы для наступления. Врагу пути отхода неудобны… Да! — заключил он. — Великолепно! Даже Сунь У и Сыма Жан-цзюй ничего лучшего не смогли бы придумать!
— Вы слишком меня не хвалите, а дайте мне ваши указания! — попросил Цао Цао.
Стоя на берегу реки и разглядывая двадцать четыре шлюза, обращенные на юг, и большие корабли, за которыми, как за стеной, укрывались легкие суда, готовые в любой момент появиться оттуда, Пан Тун, улыбаясь, заметил:
— Да, недаром идет о вас слава, господин чэн-сян! Вы великолепно используете свои силы! Ну, Чжоу Юй, тебе скоро конец!
Цао Цао был очень польщен. Они возвратились в лагерь. Цао Цао пригласил Пан Туна к себе в шатер и угостил вином. Зашла беседа о военном искусстве. Пан Тун расхваливал храбрость и прозорливость Цао Цао, а тот в свою очередь оказывал ему всяческие знаки внимания и уважения.
— Осмелюсь спросить, — продолжал Пан Тун, притворяясь пьяным, — есть у вас в войске хорошие лекари?
— А зачем они? — спросил Цао Цао.
— Во флоте люди часто болеют, и хорошие лекари необходимы, — пояснил Пан Тун.
В эти дни Цао Цао был крайне обеспокоен тем, что в непривычном климате среди его войска
— Система обучения флота у вас превосходна, — сказал ему Пан Тун, — но, к сожалению, в ней не все совершенно.
— Так скажите же, что нужно исправить?
— Хорошо. Я могу вам посоветовать, как добиться, чтобы ваши воины не болели и чтобы все они были готовы к совершению подвигов.
Цао Цао чрезвычайно этим заинтересовался.
— На великой реке Янцзы вода все время то прибывает, то убывает, волны и ветер не утихают, — продолжал Пан Тун. — Воины, рожденные на севере и никогда не плававшие на судах, болеют от непривычной качки. А вот если бы железными цепями соединить все суда по тридцать-пятьдесят в ряд, да наложить от одного к другому мостки, то не только люди, но даже кони свободно могли бы передвигаться по ним! Тогда никакие приливы и отливы, никакие волны и ветер не страшны!
— Благодарю вас за прекрасный совет! — радостно воскликнул Цао Цао, вставая с цыновки. — Если бы не вы, как бы я разгромил Сунь Цюаня?
— Не стоит благодарности, господин чэн-сян, — ответил Пан Тун. — Это всего лишь мое ничтожное мнение. Решать вы должны сами.
Цао Цао, не теряя времени, вызвал войсковых кузнецов и приказал ковать цепи и скреплять ими суда. Воины, узнав об этом, радовались и ликовали.
Потомки об этом событии сложили такие стихи:
Огонь применили они в сраженье у Красной скалы.Расчет Чжоу Юя совпал с расчетами Чжугэ Ляна.Без хитрого плана «цепи», который Пан Тун предложил,Наверно б герой Чжоу Юй не выполнил подвиг свой бранный.Затем Пан Тун сказал Цао Цао:
— На том берегу многие герои недовольны Чжоу Юем. Я мог бы уговорить их покориться вам, господин чэн-сян. Если Чжоу Юй останется в одиночестве, вы сможете взять его в плен. А тогда и Лю Бэя нечего будет опасаться!
— Если вы действительно окажете мне такую великую услугу, я представлю доклад Сыну неба и вам пожалуют должность одного из трех гунов! — воскликнул обрадованный Цао Цао.
— Сделаю я это не ради титула, а ради спасения народа, — сурово ответил Пан Тун. — Но если вы, господин чэн-сян, перейдете реку, будьте осторожны и не чините насилий!
— Я действую от имени неба! — сказал Цао Цао. — Неужели вы думаете, что я допущу насилие над народом?
Пан Тун поклонился ему и попросил охранную грамоту для своей семьи.
— А где живет ваша семья? — спросил Цао Цао.
— На том берегу. Я могу быть уверенным в безопасности семьи лишь в том случае, если получу такую грамоту, — заявил Пан Тун.
Цао Цао повелел написать охранную грамоту, скрепил ее печатью и передал Пан Туну. Тот с поклоном поблагодарил его и сказал:
— Я уеду, и вскоре вы можете выступать. Не ждите, пока об этом узнает Чжоу Юй.