Троецарствие (том 2)
Шрифт:
– Цао Цао знает «Законы войны», но моей хитрости не понял!
По совету Чжугэ Ляна, Лю Бэй переправился через реку Ханьшуй и расположился лагерем на берегу. Это еще больше обеспокоило Цао Цао. Правда, Лю Бэй тоже не мог понять замысла Чжугэ Ляна и спросил его, что он собирается делать.
– Мы будем действовать так… – Чжугэ Лян изложил Лю Бэю план разгрома врага.
Терзаемый подозрениями и догадками, Цао Цао задумал дать противнику большое сражение и послал в лагерь Лю Бэя гонца передать вызов на бой.
Чжугэ Лян решил выступить на следующий день. Утром противники встретились
В сопровождении Лю Фына, Мын Да и других военачальников Лю Бэй тоже выехал вперед.
– Ах ты, изменник, забывший о милостях и отвернувшийся от законного правителя! – начал браниться Цао Цао.
– Я – потомок Ханьской династии! – отвечал Лю Бэй. – У меня есть приказ покарать тебя, разбойника! Ты убил вдовствующую императрицу и присвоил себе титул вана! Ты самовольно пользуешься императорским выездом! Кто же ты, как не мятежник?
Цао Цао, дрожа от гнева, приказал Сюй Хуану выехать на поединок. С ним схватился Лю Фын, но не выдержал натиска Сюй Хуана и обратился в бегство.
– Тот, кто схватит Лю Бэя, будет правителем Сычуани! – закричал Цао Цао.
Воодушевленные таким обещанием, воины его устремились вперед. А войско Лю Бэя отступало к реке Ханьшуй, но пути бросая коней и оружие. Цао Цао захватил богатую добычу и поспешно ударил в гонги, давая сигнал к прекращению боя.
– Но ведь мы не успели еще схватить Лю Бэя! – волновались военачальники. – Почему вы, великий ван, отзываете войско?
– Потому что враг стал спиной к реке, – отвечал Цао Цао, – и его бегство показалось мне подозрительным. Нет ли здесь тайного умысла? Разве Лю Бэй станет напрасно бросать оружие и коней? Добычу больше не брать! Эй! – закричал он во весь голос. – Кто нарушит приказ – поплатится своей головой! Всем отходить!
Как только войска Цао Цао начали отступление, Чжугэ Лян поднял сигнальный флаг. Лю Бэй, Хуан Чжун и Чжао Юнь ударили на врага с трех сторон. Неся большой урон, Цао Цао отходил к Наньчжэну, но тут впереди замелькали огни: это Вэй Янь и Чжан Фэй, на смену которым в Ланчжун пришел Янь Янь, уже успели занять Наньчжэн.
Цао Цао изменил направление и бежал к заставе Янпингуань. Войско Лю Бэя преследовало его до границ округа Баочжоу.
– Почему в этот раз удалось так быстро разбить Цао Цао? – спросил Лю Бэй, обращаясь к Чжугэ Ляну.
– Цао Цао способный полководец, – ответил Чжугэ Лян, – но чрезмерно подозрителен. Это обычно и приводит его к поражениям. Помня об этой черте его характера, я действовал так, чтобы постепенно вызвать у него подозрения. Это мне удалось, и мы разгромили его.
– Цао Цао отступил на заставу Янпингуань, – сказал Лю Бэй. – Войско его ослаблено последним поражением. Думаете ли вы, учитель, окончательно сломить его?
– Уже все предусмотрено, – успокоил его Чжугэ Лян и послал Чжан Фэя и Вэй Яня перерезать путь, по которому врагу доставляли провиант; Хуан Чжуну и Чжао Юню было приказано зажечь кустарник в горах. Военачальники немедля выступили в поход; с ними пошли проводники из местных
Цао Цао решил обороняться на заставе Янпингуань. Вскоре разведчики донесли ему, что в горах горит кустарник и что войска Чжан Фэя и Вэй Яня идут к дороге, по которой подвозят провиант.
– Кто готов драться с Чжан Фэем? – вскричал Цао Цао.
– На бой пойду я! – вызвался Сюй Чу.
Цао Цао велел ему с тысячей отборных воинов немедля отправляться к месту провиантских складов.
Чиновник, ведавший снабжением войска, обрадовался приходу Сюй Чу и сказал:
– Без вашей помощи мы не довезли бы провиант до Янпингуаня!
Затем он принялся угощать Сюй Чу вином и мясом. Развеселившись, Сюй Чу стал торопиться в дорогу.
– Солнце уже садится, а впереди баочжоуские земли, – предостерег его чиновник. – Ночью в горах пройти невозможно.
– Чего вы боитесь! – вскричал Сюй Чу. – Положитесь на меня! Двинемся в путь при свете луны!
С обнаженным мечом в руке Сюй Чу поехал вперед, обоз двинулся за ним.
Ко времени второй стражи они вышли на Баочжоускую дорогу и, пройдя половину пути, вдруг услышали, как в ущелье загремели барабаны и затрубили рога. Чжан Фэй вывел свой отряд и с копьем наперевес бросился на пьяного Сюй Чу. Тот с трудом отбивался, и после нескольких схваток Чжан Фэй ударом копья в плечо сбросил Сюй Чу с коня. Воины подобрали его и бежали, а Чжан Фэй, захватив обоз, повернул обратно.
Когда Сюй Чу привезли в лагерь, Цао Цао распорядился передать раненого на попечение лекаря, а сам выступил против врага. Лю Бэй с войском вышел ему навстречу и приказал Лю Фыну вступить в поединок.
– Башмачник! – бранью ответил Цао Цао. – Ты всегда посылаешь драться свое отродье! Вот я вызову своего сына, так он твоего щенка смешает с грязью!..
Обозленный Лю Фын с копьем наперевес рванулся к Цао Цао. Но тот послал в бой Сюй Хуана. После нескольких схваток Лю Фын обратился в бегство. Тогда Цао Цао дал сигнал начинать большой бой. Но вдруг позади загремели барабаны, затрубили рога. Опасаясь неожиданного удара с тыла, Цао Цао отступил на заставу Янпингуань. В смятении воины его топтали друг друга. Противник, не давая им передышки, подошел к заставе и поджег восточные и южные ворота; за северными и западными воротами слышались крики и барабанный бой. Цао Цао вырвался с заставы, но путь ему преградил Чжан Фэй, а сзади ударил Чжао Юнь, и со стороны Баочжоу – отряд Хуан Чжуна. Войско Цао Цао было разбито, военачальникам едва удалось спасти его самого.
Но, добравшись до входа в долину Сегу, они увидели впереди облако пыли – подходил какой-то отряд.
– Если это засада, нам конец! – воскликнул Цао Цао.
К счастью, это оказался его сын, Цао Чжан. Отважный воин, искусный стрелок из лука, он обладал такой силой, что голыми руками мог справиться с диким зверем. Цао Цао часто говорил ему:
– Ты больше любишь лук и коня, чем учение! В этом нет ничего почетного для тебя. Ты не простолюдин!
На это Цао Чжан отвечал:
– Если я хочу стать истинно великим мужем, мне надо брать пример с Вэй Цина и Хо Цюй-бина. Я должен совершать подвиги в пустынях, побеждать несметные полчища, из конца в конец пройти Поднебесную. Где тут думать об учении?