Трое на трое
Шрифт:
ОНА: Деньги – моя забота. Ты мне нужен для другого. Не нравится, валяй так и говори, и капец.
ОН: Случилось что? Тебе ведь всегда все удавалось?
ОНА: Я знаю, что знаю. Просто ты неудачник и портач. Ты такой – купишь карлика, так он к утру выше тебя вырастает!
«Что ни чех, то музыкант, Чехия – консерватория Европы», – мысленно процитировал «студент», потому что к проигрывателю подошел еще один посетитель, уверенный, что без высоких децибелов никакого удовольствия не бывает. Этот поклонник музыки предпочитал польку.
ОНА: И вообще я тебя держу не для украшения! Сам ни за
ОН: Как бы я тебе первой морду не набил!
Запела Гана Загорова, и «студент» вышел на улицу встречать все еще не появившегося загадочного «Гонзу». Вернувшись в бистро, он подошел к стойке купить сигарет. Ожидая сдачу, равнодушным взглядом окинул столик у окна. Лица сидящих там он уже надежно запечатлел в памяти – все-таки профессионал – и теперь заметил, что выражение лица у женщины изменилось. Не зная причин этой перемены, «студент» чувствовал себя как па просмотре немого фильма. «Бой-баба высшего класса, – оценил он женщину. – Но эту перемену в ней вызвал не просто гнев. Тут есть еще что-то… Что именно? Ну конечно, страх!»
ОНА: Опять ты кого-то обчистил или пристукнул?
ОН: Вякни только – двину так, что не встанешь!
ОНА: Ты только на это и способен!
ОН: Не играй со мной! Раз врежу – костей не соберешь, так что не дразни меня! Если я кого…
ОНА: Кого? Ну-ка похвались!
Мужчина уплатил, барским жестом оставив официанту на чай семь крон. Совладав с собой, он довольно галантно помог женщине надеть прекрасно сшитый плащ. «Студентка» оценила его и чисто по-женски, и профессионально. Она тоже никогда не выпадала из роли.
Ссорившаяся пара, уже «помирившись», покинула бистро. На улице за ними увязался человек, который так и не решил, каким из семи трамвайных маршрутов ему ехать.
С задержкой всего на несколько минут все записи «студентки», уже перепечатанные на бланках внутренних рапортов, попадали в кабинет Матейки; их читали по кругу. Содержание диалогов могло абсолютно ничего не означать, но с той же вероятностью в них могла скрываться разгадка всего дела.
– Неужели вам и этого мало? – нервничая, спросил Матейка.
– Годится как вспомогательный материал при допросе, – сухо оценил записи адвокат. – Но попробуйте кого-нибудь убедить, что в шумном кафе ваши свидетели расслышали все точно…
– Проклятье, всегда-то вы правы! – вскричал. Матейка.
Его угнетенное состояние еще усугубилось после нескольких, последовавших одно за другим разочарований. Зачем было ему с нескрываемой торопливостью хватать бланки рапортов, если в них значилось только то, что Павел Покорный все еще сидит в своем кабинете на заводе? Какую цену имеет для него тот факт, что Марта Покорная размотала шланг и теперь поливает свой садик? Из всего этого он узнал только, что его люди по-прежнему на местах – да и где же, черт возьми, им быть?! Вдобавок застопорилось следствие по делу об ограблении вагонов. Показания Мысли-ка противоречивы – не мог же он в одно и то же время таскать товары из вагонов и стоять на стреме за воротами? Кто врет больше – он или его сообщники? И было ли у него вчера время добраться до двора на улице Заводь и вернуться на станцию?
Матейка шагал из угла в угол, как заключенный по камере. Томек за неимением лучшего в который раз перечитывал заключение медицинских экспертов. Но хуже других чувствовал себя Яролим. Всю свою энергию он употреблял теперь на то, чтобы притворяться спокойным. Его мучило чувство, будто у них уже складывалась однажды логическая конструкция всего дела, да вдруг рассыпалась, утонула в наносах рапортов и догадок. Короче,
Все это, разумеется, понимал и Матейка, да и сам Томек не мог не думать о неприятностях, какие могли бы постичь его самого. И вот при таком общем настроении в кабинет вдруг вошел водитель серой «шкоды», которому полагалось быть сейчас совсем в другом месте.
У любого человека бывают минуты слабости. В первое мгновение у Матейки мелькнула трусливая мыслишка, что каким-то оправданием неудачи может послужить бездарность и недисциплинированность подчиненных. Но он тотчас устыдился и прогнал ее, по-капральски гаркнув на шофера:
– Вы что здесь делаете?!
Тот принял прямо-таки образцовую стойку «смирно». Обычно он не тянулся так перед начальством, но прослужил здесь немало лет и, мгновенно уловив атмосферу в этом кабинете, решил про себя, что осторожность, мать мудрости, не помешает.
– Доставили задержанных, – отчеканил он.
13
Наблюдение за парочкой, вышедшей из бистро на Карловой площади, продолжалось. Их приняли два других агента. «Студенту» же со «студенткой», в сущности, надлежало, не мешкая, вернуться в отдел и доложить о выполнении задания. Но они задержались буквально на несколько минут и поэтому стали очевидцами неожиданного происшествия.
Мужчина и женщина, за которыми велось наблюдение, перешли через проезжую часть площади еще спокойно. Но едва они ступили в сквер, между ними вспыхнула новая, стремительно обострявшаяся ссора. Агент, находившийся ближе к ним, секунду соображал, не лучше ли подойти вплотную, чтоб узнать содержание ссоры, но тогда он уже не смог бы продолжать наблюдение, или. подождать, как разовьются события.
Агент был обучен быстро принимать решения, но тут он ничего не успел предпринять. Женщина остановилась и, резко ответив на последние слова мужчины, как бы в подтверждение их влепила ему хлесткую пощечину. Мужчина постоял несколько секунд неподвижно, получил вторую плюху и лишь после этого обеими руками схватил женщину за горло. Отпустил бы он ее сам, стал бы душить или просто швырнул бы наземь – навсегда останется неизвестным, потому что к ним уже подбежал агент, которому вовсе не улыбалось стать пассивным свидетелем возможного преступления против жизни и здоровья человека.
– Эй, эй, хватит, слышите?! – энергично крикнул он.
Мужчина лишь слегка покосился на него: длинноволосый юнец лет двадцати, тонкий, тщедушный, в руках полная продуктовая сумка… Нет, такого мозгляка, студентика или там секретаришку какого, бояться нечего!
– Проваливай, гад! – рявкнул он и снова принялся трясти женщину, еще сильнее сдавив ей горло. Женщина засипела, зовя на помощь. Молодые мамаши с колясочками, прогуливавшиеся вокруг памятника Пуркине [9] , замерли в испуге.
9
Ян Эвангелист а Пуркине (1787—1868) – чешский биолог, открытые им особые волокна сердечной мышцы и нервные клетки мозжечка носят его имя. Был известен широкой просветительской деятельностью.